Страница 54 из 129
— Нет… честно говоря, я не очень-то верю, что кто-то будет возбуждать расследование из-за старенького телефона и потрепанного блокнота. Но я осталась без связи, даже друзьям не могла позвонить. Все мои контакты пропали. Ну и с вами я связаться не могла, и вы со мной тоже. Такое ощущение, будто кто-то намеренно украл телефон и блокнот, чтобы я не давала показания.
— Возражаю! — снова подскочил Якут. — Мы здесь обсуждаем факты, а не домыслы.
— Возражение принято. Свидетель, придерживайтесь фактов, пожалуйста. Выводы оставьте членам коллегии.
Елена опустила голову, и Ника только благодаря стримеру смогла разобрать:
— Да, я… прошу прощения.
— Защита, у вас еще есть вопросы?
— Всего один, ваша честь. Елена, как же вышло, что вы все-таки явились в суд? Как нам удалось с вами связаться?
— В субботу вечером я возвращалась из Геленджика…
Ника перевела взгляд на присяжных. Невозможно было считать их эмоции — мешали маски. Уловили ли они суть? Поняли ли, что вор не просто так забрал и телефон, и записную книжку? Кто-то не хотел, чтобы Елена давала показания, и постарался оборвать ее связь с Никой. Попытки восстановить номер через оператора ни к чему не привели, ведь владелец сим-карты умер.
«Я даже не помнила, что симка оформлена на моего бывшего, — рассказывала Елена, когда папа готовил ее к даче показаний. — Мы разошлись пятнадцать лет назад, но я всегда пользовалась этим номером».
Так что, если бы не идея с листовками, они вряд ли нашли бы свидетельницу. И кому-то это явно пришлось бы на руку. Вот только кому? Ника не сомневалась — ответ скрывается в схеме со льготными препаратами.
— У меня больше нет вопросов. — Папа сел в кресло.
Он выглядел довольным. В кои-то веки все прошло по плану. Елена без запинки ответила на самые важные вопросы: почему не сомневается, что видела за рулем подсудимого, и почему уверена, что все случилось именно третьего февраля.
Если в показаниях Шевченко внешность Сергея работала против него: «Такую шевелюру сложно с чьей-то спутать», то на допросе Елены это играло в плюс: «Точно был он. Та же комплекция, та же прическа. И лицо я запомнила». Что до даты, ее подтверждала переписка — Елена отправила Альбине сообщение на следующий день.
— Нет вопросов, ваша честь, — буркнула Семашко.
В отличие от папы она не выглядела довольной, но Нику ее настроение не заботило. Если Семашко и в самом деле причастна к исчезновению Елены, то она знатно просчиталась.
— Обвинение, у вас есть вопросы?
— Да, ваша честь.
Якут встал, и Ника заметила, как Альбина вцепилась в край юбки, словно пытаясь найти опору.
— Все будет хорошо, — шепнула Ника, чтобы хоть как-то ее поддержать.
Альбина кивнула и разжала пальцы. Ника тоже волновалась. Вдруг прокурор найдет, к чему прикопаться? Вдруг развалит показания Елены? Чтобы избежать этого, она еще вчера предложила папе нестандартный ход: почему бы не подкинуть стороне обвинения «красную селедку»?
— Какую селедку? — засмеялся папа, когда они за чашкой чая обсуждали предстоящее заседание.
— Красную, — улыбнулась Ника и рассказала про излюбленный трюк детективщиков — отвлекающий маневр, направляющий читателя по ложному следу. Со временем эту хитрость переняли политики, журналисты и маркетологи. — Например, тебе заказали логотип. Ты сделал классный вариант, но уверен: если показать его заказчику, он начнет придираться. Я не знаю почему, но клиенты так устроены: одного варианта им всегда мало. Возможно, думают, что ты недостаточно поработал. Редко кто понимает, что ради этого логотипа пришлось откинуть с десяток других макетов.
— Клиентам всегда кажется, что ты мало работаешь, — согласился папа.
— Вот именно! Поэтому нужно создать для них видимость выбора — например, предложить еще два логотипа. Один банальный, этакая серая мышка, не хорошо и не плохо. А второй — вырви глаз. Или «красная селедка». Что-то несуразное, броское и отвлекающее внимание. В итоге заказчик видит селедку, хватается за нее, тратит всю свою энергию на критику. Потом смотрит на серую мышку и качает головой, мол, это уже лучше, но тоже не очень. А потом переводит взгляд на тот самый логотип, в который ты вложил все свое мастерство, и восклицает: «Да-да! Вот оно!»
— Занятно. И что же в качестве «красной селедки» ты хочешь подкинуть прокурору?
— Освещение! — заговорщически улыбнулась Ника. — Спроси Елену, в какое время она стукнула машину, но не уточняй, как она сумела разглядеть водителя в темноте. Якут точно в это вцепится. Все его внимание будет сосредоточено на «красной селедке», а остальные детали останутся вне его поля зрения.
Наблюдая, как прокурор застегивает пиджак, как просматривает свои записи, Ника гадала: сработает ли селедка, которую подложил ему папа?
— На каком расстоянии от входа в ТЦ вы припарковались? — приступил к допросу Якут.
Елена задумалась на секунду:
— Довольно близко. Сразу за местами для инвалидов.
— А в метрах это сколько? Сто? Двести?
— Да ну что вы! Метров двадцать от силы. Максимум двадцать пять.
Якут взял со стола папку, заглянул в нее и кивнул самому себе.
— Ранее вы заявили, что инцидент у торгового центра произошел около семи вечера третьего февраля. Как бы вы описали освещение в тот момент? Уже наступили сумерки? Может, был закат? Или совсем стемнело?
Ника посмотрела на папу. Он едва заметно приподнял брови. Похоже, прокурор заглотил наживку, которую они заготовили.
— Я бы сказала, что уже совсем стемнело.
Якут вернул папку на стол:
— Давайте подытожим. На улице темно. Вы находитесь на расстоянии двадцати пяти метров от машины. И при этом утверждаете, что совершенно точно видели за рулем подсудимого. Как вы сумели его разглядеть?
Очень правильный вопрос! Хорошо, что папа и Елена его обсудили.
— Да, было темно, но фонари-то светили. Там парковка очень хорошо освещена. Я, когда машину стукнула, без проблем разглядела царапину у него на задней двери, а у меня небольшую вмятину спереди. Что до расстояния, вдаль я вижу прекрасно. За рулем точно был подсудимый.
Ника наслаждалась разочарованием прокурора: он только что еще раз закрепил в сознании присяжных главную мысль — Сергей в вечер убийства находился в другом городе.