Страница 38 из 79
— Вот-вот, — протянул генерал и посмотрел на своего заместителя. — Максим Федорович, что скажешь?
— Я уже примерно представляю, Петр Саныч, кого именно в качестве инструктора к Петровым приставить, — задумался тот. — А вот с Дмитрием ситуацию пока предлагаю не форсировать и натаскивать его вместе с отцом и старшим братом. Заинтересуется разведывательной или оперативной деятельностью — будем отдельно по полной программе натаскивать, а не заинтересуется — минимальные навыки получит и так. Хотя обидно будет, если парнишка с такими природными данными и, самое главное, базовым стартовым капиталом в виде влиятельных родственников по всей Европе мимо нас пролетит. — Разумовский глянул в нашу сторону. — Коллеги, а у вас какое мнение по этому поводу?
Коллеги согласились и с тем, что Дмитрию действительно присущи все вышеозвученные достоинства, и с тем, что на первых порах на парнишку передавливать все же не стоит. На этом с обсуждением служебных вопросов было покончено, и мы перешли к делам насущным: подготовке к предстоящим экзаменам. Тут Нарышкина было не остановить: генерал в красках и с плохо скрываемой иронией расписал, с каким завидным рвением повторяет пройденный материал его внук Виктор, а сменяющие друг друга офицеры Корпуса изо всех сил молодому человеку в этом нужном деле помогают. Я решил не отставать и «пожаловался» Петру Александровичу на царственных деда с бабкой, а также на любимого родителя, которые «приставили» ко мне не просто сотрудника Тайной канцелярии или Дворцовой полиции, а целого Пал Палыча Бородина. Коля с Сашей тоже «поныли», ссылаясь просто на нечеловеческие предэкзаменационные условия, которые им создал злобный господин Белобородов. Одним словом, повеселились все без исключения.
Уже прощаясь, мы обменялись с Нарышкиным и Разумовским приглашениями на полноценные, неделовые ужины, а когда вернулись в столовую, итог вечера подвел Ванюша Кузьмин:
— Ох и влетели мы в блудняк, Николаич, с этой помощью жандармам! — Колдун с тоской во взгляде смотрел на моего отца. — Вот увидишь, горя еще хапнем!
— Что ты имеешь в виду, Олегыч? — нахмурился родитель. — Думаешь, жандармы теперь к нам постоянно бегать начнут? Так я их быстро отважу!
— Да я не про то! — отмахнулся Ванюша. — Вы вообще как собираетесь провалы всех этих вражеских агентурных сетей легендировать? За границей не дураки сидят, они очень быстро допетрят, что даже самая лучшая контрразведка в мире не может работать с такой запредельной эффективностью! А значит, без вмешательства некоего великого принца и его свитского по фамилии Кузьмин не обошлось! — Колдун тяжело вздохнул и продолжил излагать свои умозаключения: — А где великий принц и его свитский могли взять подобные особо секретные сведенья? Правильно! Только в московских резидентурах наших вероятных противников. И что тогда предпримут представители соответствующих служб вероятных противников? Правильно, в свою очередь полностью выпотрошат нашего европейского резидента по фамилии Разумовский. Весь масштаб последствий теперь представляете, если спецслужбы всего мира положат болт на все гласные и негласные правила ведения разведывательной деятельности?
В столовой повисла гнетущая тишина, которую нарушил дед Миша Пожарский:
— Ваня дело говорит. Саша, может, пока не поздно, прекратить планирование соответствующих мероприятий? Пусть жандармская контрразведка работает в обычном режиме — там отличные профессионалы служат. Да и Канцелярия старается по мере сил им помогать…
— Все так, Михаил Николаевич, — кивнул родитель. — Только я нашего Ваню знаю — просто так он тут перед нами распинаться бы не стал, а выложил бы все это еще их высокопревосходительствам. Олегыч, колись, что ты конкретно предлагаешь, если только допускаешь возможность влететь в блудняк, а не оказаться в глубокой и беспросветной… заднице?
Колдун, удовлетворенный произведенным эффектом, приосанился и заявил:
— Ну, типа способы есть! Во-первых, обычная вербовка, но с нашей с царевичем помощью. Во-вторых, мы можем грамотно распорядиться полученной информацией…
Родитель его тут же прервал:
— Олегыч, без прописных истин, пожалуйста! Никто агентурную сеть разом накрывать и не собирается!
— Хорошо-хорошо! — Ванюша поднял руки в защитном жесте. — Просто молодым людям будет полезно все это услышать.
— Потом молодым людям отдельную лекцию прочитаешь, — нетерпеливо отмахнулся отец. — Ближе к делу, Олегыч.
— Мы с царевичем можем аккуратно подтолкнуть сотрудников вражеской резидентуры и их агентов к каким-нибудь ошибочным действиям, которые и позволят сотрудникам уже нашей контрразведки выявить их как бы естественным образом. Офицеров контрразведки при этом предлагаю играть втемную, чтобы все выглядело натурально.
Родитель посмотрел в сторону Пафнутьева и Бородина. Те, переглянувшись, кивнули.
— План вполне осуществимый.
— Принимается. Дальше, Олегыч.
— Необходимо уже в Европе подобрать высокопоставленных кандидатов на роль козлов отпущения, на которых можно будет списать все провалы вражеских разведок. Самым главным критерием выбора будет, естественно, доступ к соответствующим сведеньям. — Колдун ухмыльнулся. — А уж искреннюю уверенность наших козликов в том, что на русских они начали работать за несколько лет до того, как в общественном поле всплыли все из себя загадочные фигуры Алексея Романова и Ивана Олеговича Кузьмина, мы с царевичем вам обеспечим.
Отец с дядькой Колей не сговариваясь заулыбались, явно находясь под впечатлением от услышанного. Довольны были и Прохор с Виталием Борисовичем и Павлом Павловичем. Коля с Сашей так и вообще от простоты и элегантности озвученной идеи еле сдерживали свои эмоции. Дед Миша Пожарский, напротив, молчал, но в его глазах, устремленных на Ванюшу, читалось одобрение. Один только я грустил: почему до таких, казалось бы, элементарных ходов, лежащих прямо на поверхности, такой весь из себя талантливый я не додумался самостоятельно? Эх, учиться мне еще и учиться! И набираться опыта…
* * *
Как оказалось, для Петровых-Врачинских в этот вечер еще ничего не закончилось, но мой отец с дядькой Колей теперь «пытали» их по другому поводу.
— Владимир Саныч, сколько литров водки ты сможешь произвести, скажем, в течение месяца? — интересовался родитель. — Спрашиваю, потому что всем старшим Романовым твой продукт очень понравился. И не только им. Да и лабораторные исследования подтвердили высочайшее качество водки.
Граф кивнул с улыбкой.