Страница 37 из 79
Реакция «членов группы» была вполне предсказуема: Коля с Сашей уже ерзали на стульях и были готовы ехать «вскрывать» вражескую агентурную сеть прямо сейчас; Прохор оставался привычно спокоен — раз появилась возможность помочь коллегам, это надо сделать; а вот Ванюша выказал явное недовольство, потому что в эти шпионские игры он уже вдоволь наигрался и не хотел тратить время, подменяя собой профильную контрразведку. Лично я тоже восторга не испытывал по простой причине: все эти мероприятия могли затянуться, а учебу, в том числе и по основному экономическому профилю Холдинга, никто не отменял, а дополнительных часов в сутках, даже с моими деньгами, купить не у кого…
Интересна была реакция и у остальных присутствующих: отец с дядькой Николаем и дедой Мишей Пожарским, устроившие мне этот очередной экзамен, находились в предвкушении моей реакции; Владимир Иванович Михеев, как и мои старшие родичи, тоже хотел увидеть окончание бесплатного развлечения; а вот оба канцелярских — Пафнутьев и Бородин — взирали на происходящее с философским спокойствием: они на этих шпионов уже насмотрелись достаточно, ничего нового в планируемых мероприятиях не видели и нисколько не сомневались, что я дам положительный ответ.
Мы же воспользуемся заветами любимого воспитателя и пойдем другим путем…
— Петр Александрович, — обратился я к Нарышкину, — лично я готов помочь в столь нужном и полезном начинании, но у нас командиром группы является Прохор Петрович, ему и решать. — И повернулся к этому самому командиру, перекладывая на его широкие плечи весь груз ответственности.
Тот едва заметно поморщился.
— Экий вы скромный, Алексей Александрович! — Лицо воспитателя растянулось в ехидной улыбке. — Как в одного в расставленные импортными супостатами ловушки головушку свою пихать — мы взрослые и независимые молодые люди, способные самостоятельно принимать решения, а как уважаемые и заслуженные люди о помощи попросили — у нас командиры сразу находятся! Ничего не скажешь: позиция очень удобная! — Он хмыкнул. — Будем искоренять. Но потом. — И повернулся к Нарышкину. — Петр Александрович, наша, как вы выразились, группа готова вам помочь, но при соблюдении ряда условий.
— Внимательно слушаю, Прохор Петрович, — оживился командир Корпуса, а вслед за ним и его заместитель.
— Первое: о самой операции должен знать строго ограниченный круг ваших сотрудников, которые к участию будут допущены только после нашей тщательной проверки.
— Принимается.
— Второе: мы не собираемся подменять собой контрразведку Корпуса и соответствующие службы Тайной канцелярии, поэтому наша работа будет носить необходимый и достаточный характер, требуемый для получения нужного результата.
— Принято.
— Третье: на все время проведения операции офицеры Корпуса находятся в моем прямом подчинении.
— Согласен.
— Четвертое: за любую утечку информации о проводимых мероприятиях для виновного будет только одно наказание — смерть. Это касается и вас двоих, Петр Александрович и Максим Федорович.
Нарышкин с Разумовским были профессионалами, в глупую амбицию впадать не стали и просто кивнули.
— Принимается.
— На этом пока все. Будем очень рады поработать с вами, господа офицеры! — широко улыбнулся Прохор. — Ждем кандидатов для проверки, а после ее успешного прохождения сразу планирование мероприятий и начнем.
— Звучит как тост! — заулыбались жандармы в ответ. — Предлагаем за это и выпить!
Пока присутствующие делали вид, что выпивают, Коля с Сашей решили поделиться со мной своими восторгами:
— Леха, это будет круто! — громко шептал Александр. — Мне в Ницце все очень понравилось!
— Мне тоже! — Это был Николай. — Только я тебя, Лешка, умоляю: обязательно берите нас с собой на все мероприятия! А с учебой мы как-нибудь разберемся! Обещаешь нас везде брать?
— Вы Петра Саныча вообще слушали? — сделал я строгое лицо. — Мы — группа, а вы двое — неотъемлемая часть этой группы. Значит, вас и к планированию мероприятий будут привлекать, и к проведению самих акций тоже.
— Тогда ок! — начали успокаиваться братья. — Но с дядькой Прохором все равно надо будет переговорить…
Вскоре отец попросил меня позвать Петровых-Врачинских, и, когда Владимир Александрович, Шурка и Димарик уселись на специально освобожденные для них стулья, расположенные напротив Нарышкина и Разумовского, жандармские генералы принялись с ними знакомиться. Спустя совсем непродолжительное время знакомство плавно перетекло в самый настоящий допрос, причем допросу подвергся и Димка, чья феноменальная память и увлечение зоологией с медициной не были секретом для дознавателей в лампасах.
Бедные Петровы краснели, бледнели, покрывались испариной и отвечали, вспоминали, снова отвечали и вновь вспоминали.
— Как, по вашему мнению, относятся Гогенцоллерны к Медичи?.. На чем основаны ваши выводы?.. А как Медичи относятся к Бурбонам?.. Почему?..
— Как вы оцениваете взаимоотношения внутри молодежной тусовки? Кто лидер, кто середнячок, кто из молодых людей откровенный аутсайдер?..
— Можете разделить ваших европейских родственников на условные группы по следующим критериям: интересен — неинтересен для разработки, опасен — неопасен для той же самой разработки и дальнейшей вербовки… Почему вы так считаете?..
И так далее и тому подобное. Одни и те же вопросы повторялись, но формулировались по-другому, к этим вопросам возвращались вновь, но в другом контексте. Короче, натуральная жесть! А Нарышкин с Разумовским все продолжали давить на бедных Петровых, заставляя тех вспоминать, анализировать, давать оценку и отвечать, отвечать, отвечать…
В конце концов допрос закончился, измученных Петровых отпустили с богом, а Нарышкин переглянулся с Разумовским и хмыкнул:
— Прям лихую молодость вспомнил! — Он повернулся к цесаревичу. — Александр Николаич, если ты хочешь знать мое мнение, то с графом и его старшим сыном работать можно. А вот на младшого, как мне старший сын в отдельном донесении и посоветовал, я бы обратил особое внимание: с головой у Дмитрия все замечательно, память отличная, коммуникативные навыки присутствуют в полной мере, да и в смоленском лицее все перечисленное подтверждают. На способность парнишки давать точные и емкие личностные характеристики практически незнакомым людям обратил внимание?
Отец кивнул.
— Думаю, тут все на это внимание обратили.