Санитар

— Прошмандовок водит всяких, нет чтобы остепениться, как все люди, зажить семейной жизнью, он то одну, то другую, а эти галош не вытирают, а то и вовсе не носят. Вот раньше, помню, и ковёр тут лежал, и галоши внизу оставляли, любо-дорого посмотреть, а сейчас? Отхожие места не чистят вовремя, елестричество провели какое-то, говорят, дотронешься до провода, сразу убьёт на месте, попа вызвать не успеешь. Вы по какому делу?

— По профсоюзному.

— Одиннадцатая квартера, в ближних комнатах он проживает.

Женщина закивала головой, потеряла к Травину интерес, и снова начала шкрябать по полу. А Сергей поднялся по лестнице на третий этаж. Здесь находились четыре квартиры, две, в том числе одиннадцатая, выходили на улицу, а ещё две — во двор. Гостям предлагалось звонить в электрический звонок, фамилия у Станислава была, судя по налепленной бумажке, Кнопп, и он откликался на два сигнала. Предупреждать о своём приходе Сергей не хотел, он достал отмычку, и быстро справился с нехитрым замком.

Длинный полутёмный коридор заканчивался окном, оттуда, издалека, несло чем-то пригоревшим и свежими булочками с корицей, Травин сглотнул, и даже на мгновение решил было проверить, что там готовят, но мужественно справился с подкатившим чувством голода, постучал в ближайшую дверь. Ждать пришлось не меньше минуты, только на третий раз с той стороны дверного полотна раздался голос.

— Кто там?

— Это сосед снизу. Что вы себе позволяете, товарищ Кнопп, вода с потолка капает, ценное имущество портится.

— Какая вода?

Внутри что-то зашуршало, послышалось звяканье цепочки, дверь приоткрылась, Травин рванул её на себя, выдирая цепочку с корнем, и заехал кулаком поддых мужчине в китайском шёлковом халате. Тот замер, пытаясь вдохнуть, свалился на задницу, закопошился, судорожно всхлипывая, но после лёгкого удара по темечку затих и больше не шевелился. Сергей запер дверь, схватил Кноппа за шиворот, приподнял, чтобы отволочь в укромное место и хорошенько допросить, и тут в дверном проёме, ведущем из крохотной прихожей в одну из комнат, появилась женщина. Не абы какая, а Капа Маслова собственной персоной.

Капа сама напросилась в гости. Станислав с каждым днём всё больше становился для неё перспективной партией. Он был неженат, однако намекал, что не прочь связать свою жизнь с другим человеком, точнее — с другой, был обеспечен жильём, можно сказать, собственной квартирой, разве что без ванны, и в друзьях у него были все сплошь знаменитости. На стенах прихожей висели фотографии с Пашенной, Собиновым и даже самим Маяковским, везде Станислав и второй персонаж выглядели не просто знакомыми, а закадычными друзьями. Деньгами Кнопп сорил, словно их печатал, за ресторанные деликатесы отваливал червонцы без всякой жалости. То есть со всех сторон получался человек положительный, не то что нэпман какой, или водитель санитарной повозки.

Правда, сейчас этот водитель повозки стоял, а положительный человек валялся на полу, тихо всхлипывая.

— Ты что с ним сделал? — Капа как была, в лёгком пеньюаре на голое тело, бросилась к Кноппу и встала рядом с ним на колени, — чего вообще тебе надо?

На такой простой вопрос у Сергея ответа не было, появление Масловой стало полной неожиданностью, которая никак в планы не вписывалась. Однако ответили за него.

— Ты меня выслеживал! — эта мысль была женщине приятна, одно дело поклонник, который дарит цветы и подарки, и другое, когда бьёт сопернику морду, — уходи сейчас же, и не смей меня преследовать, между нами всё кончено, так и знай! Стасик, душа моя, он сильно тебя ударил?

Стасик печально замычал, у Кноппа после удара по макушке мысли разбежались, и никак не хотели возвращаться.

— Ты его убил, мерзавец.

— Если бы я хотел его убить, он бы уже трупом лежал, — истеричные выкрики бывшей уже любовницы добавили Травину спокойствия, — вот с этим дерьмом ты связалась?

— Не твоё дело, — Капа прижала голову Стасика к груди, — чего пялишься? Что, нравится?

Сергей присел рядом на корточки, потрепал Кноппа по щеке, усмехнулся.

— Не особо. Ладно, пойду, воркуйте дальше, голубки.

В спину полетел какой-то твёрдый предмет, но бекеша отлично смягчила удар, молодой человек аккуратно прикрыл входную дверь, и уткнулся взглядом в недавнего мужика с балкона. Тот уже переоделся, натянул на майку пиджак, а валенки сменил на домашние мягкие туфли. Майка плотно обтягивала круглый живот, оставляя голым пупок.

— Баба у него бешеная, выпить не отпускает, — Травин подумал, что эта тема соседу Кноппа будет близка. — Всего по пивку хотели взять, а вон, чуть дверь не вышибла, прогнала.

— Сосуд скудельный, как сказано в Екклезиасте, — тут же согласился незнакомец. — Я тута преддомкома, за порядком слежу. А вы, гражданин, товарища Кноппа давно знаете?

— Друзья детства. Ещё наши папеньки дружили семьями.

— Надо же, — пузатый задумался, — так, говорите, по пивку?

— Теперь уже в другой раз, — вздохнул Сергей, — всё настроение пропало, как отрезало.

Он прошёл мимо управдома, который понимающе кивал, и спустился на улицу.

Сидеть в засаде на природе лучше всего нежарким летом или ранней осенью, когда листва скрывает наблюдателя, зимой он становится заметным, прохожие тут же задают себе вопрос — почему мужчина без особой надобности в морозную погоду проводит время на улице. Сергей не стал ждать у подъезда, или на скамейке во дворе, он нашёл столовую, выходящую окнами на дом Кноппа, и заказал себе обед, двойную порцию.

Первой появилась Капа, Стасик выставил её буквально через двадцать минут, тут Травин мог ему только поаплодировать. Женщины обычно так быстро не собираются, ему же удалось заставить Маслову одеться, причесаться и даже накрасить губы за четверть часа. Сам Кнопп появился ещё через полчаса, видимых повреждений на лице у соперника не было, и он даже улыбался. Скорее, злобно щерился. К этому времени Травин уже допил клюквенный морс, так что подхватил бекешу, и вышел на улицу. Их с Кноппом разделяло шагов пятьдесят, не увидеть друг друга они не могли, Сергей ещё рукой помахал.