Страница 50 из 129
Девушку напрягало то, что всем им, этим борькам, от неё было нужно только одно – и эта самая нужда была далека от подлинных семейных отношений. Да, на начальной стадии общения такие мужчины могли похвастаться своей щедростью, но когда проходило немного времени, интерес к подругам у них ослабевал или же пропадал вовсе.
Как только Лена заводила разговоры о семье, все реплики очередного из борек сводились к тому, что, безусловно, всё это очень важно, но сейчас для этого далеко не самое удачное время. А когда же оно, это время, наступит, девушке всякий раз было непонятно.
«Короче, всё! Это снова тупик!» – подобные мысли приходили в голову Лене с завидной регулярностью.
При этом стоит добавить, что её выходы в свет с каким-либо из борек также носили весьма специфический характер. В компании ровесников Лены косо поглядывали на её «старика». А в обществах, близких борькам, аналогичные взгляды супруг их друзей падали уже на саму девушку. Особенно безрадостно Лену отсверливали своими взглядами те жёны друзей её очередного избранника, которые были примерно одного с ним возраста. Разумеется, внешне все эти женщины улыбались, но только вот никакого добродушия от них не исходило. На самом деле все они готовы были девушку испепелить, а это её серьёзно напрягало.
Хотя, с другой стороны, всё было относительно.
Однажды, когда они с очередным борькой сидели в ресторане, Лена на минутку вышла в туалет – припудрить щёчки. А возвратившись, она ещё издалека заметила, как молодая официантка весело щебетала с её кавалером.
Приблизившись к своему столику, Лена окинула девушку ледяным взглядом и сухо произнесла:
– А я смотрю, у вас тут весело!
После этих слов молодая официантка мгновенно испарилась, а борька отчуждённо закинул взгляд на потолок. И, увидев это, Лена поймала себя на той мысли, что жён друзей всех её борек в принципе очень даже можно понять.
А вообще, рядом с такими зрелыми ухажёрами особой уверенности в жизни девушка не испытывала. Они постоянно то болтались где-нибудь на вечеринках, то разлёживались на курортах, а говоря иначе – пытались сорвать все радости этого мира. Как будто им через неделю умирать. А сами при этом продолжали жить припеваючи – думая лишь только о себе.
Чтобы контролировать таких борек, Лене приходилось не только с ними постоянно куда-то ездить, но ещё и самой предлагать места для посещения, в которых ей вместе с её ухажёрами было бы комфортно. «Правда что, порой приходишь со своим кавалером в такое – самой тобою – выбранное место, а там половина твоих знакомых девочек точно с такими же борьками! Через пару месяцев их контингент обычно меняется, и всё начинается заново. А время-то идёт. Так что скоро уже и пластика будет не в силах одолеть мою наступающую на пятки двадцатипятилетнюю старость!» – литературно сокрушалась Лена.
Своими мыслями и чувствами она часто делилась со своей подругой Тоней.
Выучившись на медсестру в медколледже, Антонина тихо жила и неспешно работала в одной из частных клиник города, активно помогая врачу-эмбриологу. В будущем она сама тоже хотела стать таким специалистом и уже многому научилась. У неё самой в личной жизни всё было тоже далеко не идеально. Семьи у Тони пока не сложилось, так что общих интересов и тем для разговоров у них с Леной хватало с лихвой. И хотя подруги ничего хорошего в отношениях с противоположным полом пока что не добились, обе они всегда испытывали искреннюю готовность помочь друг дружке в том, чтобы обрести это пресловутое счастье в личной жизни.
Также Лена делилась с Тоней откровениями о своих победах и поражениях. Хотя, что касалось побед, то это звучало, пожалуй, слишком громко, – потому как провести с кем-либо ночь и уже через короткое время после этого при встрече ограничиваться лишь только словом «привет!» и при этом даже избегать друг друга – всё это, вместе взятое, назвать победой было довольно сложно.
Впрочем, в некотором роде подобные истории действительно являлись победами, но только победами, что называется, одного дня, при этом больше похожими на стратегические поражения. При этом для своей подруги Лене всякий раз приходилось выдумывать нечто эпически-романтическое и завершать свой очередной рассказ фразой: «И тут Карфаген пал!» А поскольку обе подружки не особенно отличались в познании истории, то, по большому счёту, было не очень понятно, кто именно пал на самом деле – то ли очередной борька перед Леной, то ли она сама – перед ним. Но всё равно это звучало красиво. И как будто бы даже умно. Поэтому Лена и повторяла эти слова каждый раз.
Помимо прочего, однажды Елена рассказала Тоне и о своей заоблачной мечте – о преподавателе с её кафедры Альберте Маратовиче, а также о сложностях, связанных с этим направлением её любовной атаки.
Что именно понравилось девушке в Альберте? Он был молод, умён, рассудителен, очень обеспечен финансово и хорош собой. Правда, у него была жена, но детьми они пока что ещё не обзавелись. Поэтому, как казалось «многоопытной» Лене, разрыв их отношений ради неё, если что, пройдёт легко. Сложность состояла в том, что преподаватель игнорировал как все Ленины знаки внимания, так и лёгкое кокетство, регулярно проявляемое ею. И это – при том, что иногда девушка откровенно намекала, что готова сменить угол атаки на Альберта до параллельного земле. Однако же всё было без толку.
Со временем она поняла, что питает к Альберту какое-то особенное чувство, не испытанное ею ранее. Видимо, это любовь! – диагностировала взволнованная Лена своё «заболевание». При этом любовь Лены к Альберту, острая и всепоглощающая, наполнила её разум, превратив все её мысли в навязчивую сладостно-горькую мелодию, где Альберт был уже единственной нотой.
Разумеется, своей близкой подруге Лена показала его фотографии. Внешний вид преподавателя Тоне понравился, что она выразила следующей фразой:
– Симпатичненький, если не дурак!
– Он уж точно не дурак, а целый кандидат! – с достоинством заявила Лена.
– Кандидат тебе в мужья? – рассмеялась Тоня.
– И это тоже, – серьёзным голосом ответила её подруга. – Но вообще-то он – кандидат наук. Образованный!
– Ну, это ещё ни о чём не говорит, – возразила Антонина. – Образованный человек и умный человек – это ведь не синонимы. Я лично знаю двух людей с высшим образованием. Конкретно эти двое – по жизни полные дураки, и в голове у них ветер гуляет. Зато вон мой сосед, дядя Коля, ещё в советское ПТУ ходил, так от него жизненной мудрости услышишь больше, чем от иных бакалавров или магистров. И такое бывает…