Страница 101 из 129
– Бывает вот так, – и Риваль указал на монитор, на котором запустился фоторяд, демонстрировавший жизненные этапы некоего человека, который на старте был молодым красивым парнем, а на финише, крепко изведав богатство, клубы, рестораны и множество женщин, стал сперва алкоголиком, а вслед за тем и бомжом. – А ещё бывает и вот как! – чуть ли не с восторгом произнёс Риваль, после чего на экране был запущен новый цикл фотографий, на сей раз – с участием девушки. На старте у неё были фешн- и бьюти-вечеринки и прочая роскошная жизнь, а на финише – нарколечебница и психушка.
Эктор в полном молчании слушал Куратора, при этом исподлобья глядя на экран. Выражение его лица было угрюмо-растерянным. Он входил в этот кабинет, невероятно довольный собой, а сейчас ему недвусмысленно дают понять, что он опять сделал что-то очень плохое!
«Не иначе, Риваль специально критикует абсолютно всё, что бы я ни сделал», – мельком подумалось Эктору.
– А как же тогда я должен был поступить?! – в сердцах спросил он, но при этом в своих мыслях самого же себя и одёрнул: «Тебя провоцируют! Ты слышишь? Провоцируют! Держи себя в руках!»
– Ну ведь это же ты несёшь ответственность за это задание, а не я, – криво усмехнулся Риваль. – Но вот лично я бы на твоём месте обеспечил передачу больших сумм денег лишь только в случае достижения детьми Алексея чего-либо в жизни самостоятельно. А в части получения высшего образования или каких-либо иных профессиональных навыков даже помог бы прямо сейчас. Например, изыскал бы средства, чтобы оплатить их учёбу в университете. Или предоставил бы им возможность поработать как молодым специалистам – за небольшую зарплату – чтобы они увидели, как добываются деньги в реальной жизни. И только уже потом, ближе к тридцати годам, я бы предоставил им доступ к серьёзным деньгам. Иначе говоря, я бы сделал это никак не раньше, чем их мозги «отформатировались» бы в правильном направлении. Вот так!
И Куратор снова недоброжелательно улыбнулся.
– И что же теперь делать? Забрать у них всё обратно?! – голос Эктора был полон возмущения.
– Эх ты! – скривился в ответ Риваль. – Теперь я сам откорректирую твою работу, корректировщик-неважнец! Короче. Это дело я забираю в собственное производство. Что-нибудь да придумаем.
Сказав эти слова, Куратор театрально вздохнул.
– Да, кстати, – тихим голосом продолжил он. – А с заданием ты всё-таки не справился. Так что иди работай дальше. Чтоб ты знал, по моему ходатайству неполное служебное соответствие тебе продлено. Поверь, так нужно. Для твоей же собственной пользы, – вкрадчивым тоном добавил Риваль, после чего его физиономия вновь исказилась характерной улыбкой.
Эктор резко повернулся, чтобы выйти из кабинета, но потом внезапно дал задний ход и, что называется, взорвался:
– Я вот только одного не понимаю! У Вас что, наступила какая-то профессиональная деформация?! Вы видите плохое даже там, где есть все шансы увидеть только хорошее! Да, все оступаются. Абсолютно все. И Вы, многоуважаемый Куратор, в своей жизни наверняка оступались. Я Вам даже открою тайну – Вы делали это далеко не раз! И мы оба прекрасно знаем, о чём я говорю!
Всё это Эктор не сказал, а именно выпалил – громко и весьма эмоционально.
Услышав эти слова, Риваль отвернул своё сморщившееся от недовольства лицо от своего подчинённого, однако же перебивать его не стал.
– Почему, помогая живущим, мы должны изначально предполагать негатив?! – продолжил своё наступление Эктор. – Да, разумеется, я мог бы ограничить Марата, сына Алексея Петровича, в доступе к деньгам. Но ведь я же предварительно проверил его жизненные принципы и готовность эти деньги получить. Возможно, Вы, господин Куратор, ещё не в курсе о том, что четверть суммы, «упавшей с неба», Марат уже передал в фонд поддержки тяжелобольных живущих. На эти деньги многим помогут. И спасут не одну жизнь. Может быть, спасут двадцать, а может, даже и все тридцать человеческих жизней. А если бы я действовал согласно Вашим сомнительным принципам, то этого бы никогда не произошло, потому что мы тут с Вами заботились бы о гармоничном развитии других четырёх детей Алексея!
– Стоп! – вдруг резко оборвал Эктора Риваль, подняв правую руку. – Марат – это исключение из правил! Да и плюс к тому ведь ты же не знал на все сто процентов, что он поступит именно так. Ты ведь только предполагал, пусть и обоснованно!
– Но ведь мир-то и держится на исключительных людях! – настойчиво продолжал гнуть свою линию Эктор. – Да, я подтверждаю, что именно так и видел выполнение этого задания. Да, возможно, в отношении других детей Алексея Вы совершенно правы – они абсолютные бестолочи, которые праздно и тупо проведут за счёт этих денег оставшийся им недолгий отрезок земной жизни. Но, согласитесь, двадцать или даже тридцать живущих, излечившихся на деньги Марата, по степени важности превосходят трёх-четырёх живущих балбесов!
На несколько мгновений Эктор замолчал, чтобы перевести дух.
– Да! Вы, господин Куратор, правы и в том, что я не мог точно знать, кто именно и как именно поступит с этими деньгами! Но в отношении Марата я предполагал лишь только положительный результат – и вот, он получен! Да, может быть, в каких-то случаях я поступаю неправильно и даже непрофессионально. Но я всей душой верю в лучшие качества у живущих! И ещё я очень сильно не хочу быть таким же практичным и чёрствым, как вы, профессионалы корректировки! Очень сильно не хочу!
– Помни, – спокойным голосом произнёс Риваль, словно бы не слыша Эктора, – никто здесь никого силком не держит. Ты всегда можешь покинуть Службу. Возьми себя в руки и иди по своим делам. Мы с тобой поговорим потом, когда ты остынешь и примешь решение, оставаться тебе в Службе или нет.
Не став дослушивать своего начальника до конца, Эктор резко развернулся и вышел, крепко хлопнув за собой дверью.
Оставшись в кабинете один, Куратор сел за стол и, посмотрев на дверь, ухмыльнулся.
После этого разговора с Ривалем Эктор впал в изрядное расстройство. И в этом не было ничего удивительного. Как-никак, он ведь так старался, всё делал по инструкциям – правильно, а этого никто не оценил! А с другой стороны, это ведь была критика со стороны Куратора. А Куратор ему кто? Правильно. Враг! Нонсенс какой-то! Получалось, что и здесь, на этом свете, более того – в Службе – тоже могут быть враги!