Маскарад

Значит, она станет членом клуба высокопоставленных джентльменов? Бог мой, будет ли этому конец? Пока не предвидится. Большой джентльмен завладел ею полностью. Она приняла его предложение, но потом нерешительно посмотрела на него.

– Думаю, я причиняю вам некоторое беспокойство, сэр Энтони. Ни от кого в Лондоне я не получал столько доброты.

– Многие люди повели бы себя так же, как я, мальчик. Мой друг Джоллиот, например. Но лучше я буду вашим покровителем.

– Хорошо, я очень рад, сэр.

Они вошли в гостиную, народу там уже поубавилось. Они легко нашли Робина, с ним заигрывали кавалеры, что-то шепча в прелестное ушко. Похоже, экстравагантные комплименты. Пруденс не могла удержаться от того, чтобы внутренне не зааплодировать скромности хорошеньких потупленных глаз и слегка склоненной головке.

Робин увидел их поверх веера, ловко избавился от пожилого воздыхателя и, шурша юбками, пошел вперед.

– Мой дорогой, я сейчас упаду в обморок от утомления, – заявил он Пруденс и сделал реверанс сэру Энтони, одарив того ослепительной улыбкой. – Добрый вечер, сэр. Я видела вас некоторое время назад, но здесь была такая давка!

Губы сэра Энтони слегка коснулись руки Робина.

– Все собрались вокруг мисс Мэрриот, – заметил он галантно.

– Неужели?! В то время, как в той же комнате находится прекрасная мисс Ганнинг? Фи, сэр, вы мне льстите! Питер, ради всего святого, добудь мне стакан глинтвейна.

Пруденс ушла выполнять просьбу. Робин уселся с сэром Энтони на диван. Вернувшись, она увидела, что между ними установилось взаимопонимание. Робин поднял веселые глаза.

– Сэр Энтони говорит, что украдет тебя у меня в четверг, Питер. Вот так обманывают бедных сестер!

– Я хочу быть поручителем Питера в «Вайт-клубе». – Сэр Энтони улыбнулся. – Таким образом, обману вас еще больше.

– О, эти клубы! Значит, я не увижу это создание. – Мисс Мэрриот прикрыла лицо веером в притворном негодовании.

– Ваша доброта по отношению к Питеру гораздо больше, чем внимание, которое вы оказываете его сестре, сэр, – пошутил он, обращаясь к Фэншейву.

– Неужели! Ну, раз так, приношу мои извинения, мисс. Я в долгу перед вами обоими.

– Ах, давайте не будем об этом, – запротестовала Пруденс. – Не знаю, о каком долге вы говорите.

– Позвольте сказать: то, что вы любезно именуете добротой, я рассматриваю как дружеское участие.

– Вы оказываете мне честь, сэр. – Пруденс, к своей досаде, почувствовала, что краснеет.

Большой джентльмен достаточно умен, чтобы этого не заметить. Обрадовало его это или огорчило? Загадка.