Маскарад

Глава 4 Госпожа Пруденс

Миледи Ловестофт была вхожа в высший свет и, обладая достаточным богатством, очарованием, живостью манер и, что немаловажно, проницательным умом, имела определенный вес в обществе. Именно она и стала ценнейшим источником информации о свете и политике.

Год назад она овдовела. Похоронив сэра Роджера Ловестофта со всеми почестями, она погоревала о нем с надлежащей пристойностью и теперь вела одинокую жизнь, которая обещала быть гораздо интереснее, чем замужество. Надо признать, сэр Роджер не стал небольшой потерей для нее. Поговаривали, будто его английская респектабельность вызывала в ней душевное отвращение. Она не отличалась постоянством до своего замужества.

Потом появился сэр Роджер, бросив к ее ногам все свое богатство. А она подобрала.

«Я теперь, видите ли, не так уж и молода, – объясняла она тогда своим друзьям. – Пришло время встать у кухонной плиты».

И она вышла замуж за сэра Роджера, и в роли жены посла оказалась просто восхитительной, чем завоевала популярность в свете.

Теперь же она с комфортом устроилась в своем доме на Арлингтон-стрит, в компании толстой Марты, ухаживающей за ней, с обезьянкой, цепляющейся за ее юбку, как предписывала мода, и чернокожим пажом, выполняющим ее поручения. Она жила на широкую ногу, у нее были многочисленные знакомства, и ее окружал маленький сонм поклонников.

– Понимаешь, эти англичане считают меня оригиналкой, – объясняла она Пруденс. – Я имею несомненный успех, parole d’ho

Не дожидаясь ответа, миледи сменила тему разговора. Она порхала как бабочка, перескакивая с одного на другое, третье, а то и говоря обо всем сразу. Ей было что рассказать о последних казнях. Повествуя, она всплескивала руками от ужаса и вставляла крепкие французские словечки, без всякого пиетета отозвалась о его милости Камберленде. Она издала короткий смешок по поводу его безобразного прозвища. Мгновение спустя ее глаза наполнились слезами при воспоминании о том, каким образом он его получил. Кровь! Англия провоняла ею! Миледи содрогнулась. Больше не должно быть казней, это решено. Нет, нет. Все это безрассудство, в высшей степени безрассудство. Как могли Мэрриоты впутаться в столь безнадежное дело?

Они уселись за обеденный стол, отправив за дверь лакеев и даже маленького пажа. На все вопросы миледи отвечала Пруденс. Робин молчал.

– О, поверьте, мадам, мы задавали себе этот вопрос! Старый джентльмен – человек с причудами. A beau geste[9], я убеждена, и не более того.

– Глупо, моя девочка, глупо! И безнадежно. Мы ведь близко знаем маленького свирепого Георга. Зачем же погружать страну в хаос из-за хорошенького князька?

– Он имеет право, – мрачно заметил Робин.

– Quant à ca[10], тут я ничего не знаю. Вы, англичане, выбрали себе иностранца. Bien![11] Но теперь-то какой смысл восставать против него? Нет, нет, неразумно.

– С вашего позволения, мадам, не все его выбирали.

– О, так ты находишься под чарами этого милого принца. Тем не менее ты, нет, мой кабачок, в сердце не якобит[12]. Это всего лишь чары.

– О, ничего похожего мадам, будьте спокойны. Я больше не вмешиваюсь в дела принцев.

– Это мудро, – одобрила миледи. – В этот раз тебе удалось скрыться, в другой же – кто знает.

Он легкомысленно рассмеялся.

– В этом отношении, миледи, я пока не чувствую себя в безопасности.

Его сестра моментально забеспокоилась и с тревогой взглянула на миледи. Та наклонилась к ней и похлопала по руке.

– Не будем больше об этом? Вам, англичанам, не нравится смотреть на потоки крови. Думаю, что ее уже достаточно, наступает отлив. Уверена, ложь прекратится, удары судьбы закончатся. Это я тебе говорю!

Робин скорчил гримасу сестре.

– Это создание претендует на роль моей матери, мадам.

– Вы только посмотрите на моего маленького ментора, – парировала Пруденс. – Даю вам слово, меня бранил он, а не старый джентльмен. Ей-богу, у него злой язык.

Потом разговор зашел о причудах мистера Колни. Миледи поделилась соображениями по поводу его местонахождения. Его послушные дети не хотели рисковать, высказывать догадку. Им достаточно и того, что местом встречи он назначил Лондон. Они послушно приехали сюда, чтобы он мог их разыскать.

Пруденс грызла орехи. Миледи тревожилась, непременно желая знать, какую роль сыграл мистер Колни в последнем восстании. Ответом на ее расспросы стали шутливые подмигивания и легкие пожатия плечами. Может ли он вполне открыто показаться в городе? Не проявит ли себя участием в каком-либо деле где-нибудь на севере?

Робин засмеялся.

– Бог мой, мадам, а бывало ли так, что он себя не проявлял? Он все время интриговал, участвуя в темных делах, насколько я понимаю, как посредник. Что мы знаем о нем? Ничего! Но держу пари на последнюю гинею, он хорошо замел следы.

Миледи высказалась по поводу этой вероятности, но было очевидно, что она по-прежнему трепещет при одной только мысли о том, что дорогой Роберт приедет в Лондон – убежище этого льва.

Пруденс улыбнулась.

– Миледи, он очень часто говорил нам: «Мне это удастся сделать». Эти слова стали его девизом. Я ему верю.

– «Мне это удастся…» – удивилась миледи. – Да, это Роберт. И это девиз Тримэйнов.

– Однако эти слова принадлежат старому джентльмену, – сказал Робин. – А кто такие Тримэйны?

– Виконты Бархэмы, вы должны знать. Один из ваших старинных английских родов. Последний глава рода умер несколько месяцев назад. Новый глава – какой-то кузен по имени Ринсли.

– Значит, наш отец может пользоваться своим девизом. – Пруденс задумала узнать кое-что о сэре Энтони Фэншейве и направила разговор в это русло.

И ни единого слова о мисс Летти и ее неосмотрительном поведении: сэр Энтони случайно повстречался им по дороге, так же как Маркхэм.

Миледи подняла бровь при упоминании последнего имени, из чего следовало, что мистер Маркхэм не входит в круг ее друзей. После дальнейших расспросов она рассказала, что мужчина этот – азартный игрок, принятый в изумляющем количестве домов, и единственное, что она может постичь, так это его дружбу с милордом Бархэмом.

– Не следует иметь дела ни с одним, ни с другим, дети мои. Оба они опасны, и оба – порядочные плуты. В этом я убеждена.

– А сэр Энтони? – Робин насмешливо взглянул на сестру. – Еще один плут?

Миледи изумилась:

– Бедняжка сэр Тони! Весьма приличный джентльмен, хорошего происхождения, богат, красив, но, фи, непроницаем. Ах вы, англичане!

– Он выказал вполне отеческий интерес к моей маленькой сестре, мадам, – пояснил Робин. – У нас все могло разладиться из-за этого.