Маскарад

Конечно, возникли вопросы. Пруденс подготовилась к ним и отвечала без запинки. Она рассказывала о доме в Камберленде – таком отдаленном – и о грандиозном путешествии на континент. Сэр Энтони молча принял это к сведению. Они дружески беседовали о заморских городах. Пруденс выказала замечательные знания различных мест; она и в самом деле объездила почти всю Европу, побывала даже в тех уголках, куда редко ступала нога представительниц прекрасного пола. Увидев, как поднялись прямые брови, она ожидала ответной реакции.

– Вы многое успели повидать в свои годы, мистер Питер, – заметил сэр Энтони.

– Нам по двадцать лет, сэр, – ответила она. На самом деле им было по двадцать шесть, но она выглядела подростком и знала это. – Я жила за границей с родителями несколько лет, пока не умерла моя мать. Она не могла выносить английского климата.

Сэр Энтони отвесил вежливый поклон и осведомился, где в Лондоне он может найти мистера Мэрриота.

– Моя сестра намеревается навестить миледи Ловестофт, сэр, – ответила Пруденс. – Я сопровождаю сестру и надеюсь, ее милость также и мне предоставит кров. Может быть, вы с ней знакомы?

– Поистине, весь мир знает леди Ловестофт! – воскликнул сэр Энтони. – Если она откажет вам или если вы устанете от чрезмерного количества юбок, мой дорогой мальчик, можете потребовать от меня приюта в любое время, как только пожелаете.

Пруденс вспыхнула от внезапного удивления и искоса взглянула на джентльмена. Казалось, сэр Энтони проникался к ней теплым чувством, и это так неожиданно. Она степенно поблагодарила его и узнала, что у него есть дом на Клэрджес-стрит.

В Лондон они прибыли уже в сумерках. Пруденс держалась в седле прямо, не подавая виду, что сильно утомлена. Первым делом надо было доставить мисс Летти к ее отцу, у него же они оставят сэра Энтони. Они не зашли в дом вместе с мисс Летти, сославшись на поздний час, однако мисс Мэрриот пообещала девушке встретиться с ней как можно скорее. Фаэтон направился на Арлингтон-стрит и вскоре остановился у дверей дома миледи Ловестофт.

Пруденс, облегченно вздохнув, спрыгнула с седла. Робин дотронулся до ее плеча.

– Ты вела себя мужественно, девочка моя. Наше путешествие окончено.

– Для остановки на некоторое время, – поправила Пруденс. – Мы, несомненно, закончим наши путешествия, но лишь тогда, когда попадем на небеса.

Чернокожий мальчик-паж провел их в гостиную – просторное помещение, декорированное позолоченной и желтой парчой. Похоже, миледи воздала должное новой французской мебели. Паж вышел, чтобы сообщить госпоже о прибытии гостей. Мисс Пруденс с комической гримасой огляделась вокруг:

– Сдается мне, миледи Ловестофт не изменилась.

Дверь отворилась и тотчас же плотно захлопнулась за вошедшей леди в огромном колышущемся шелковом кринолине, с живым лицом, узким разрезом черных глаз, в напудренном парике и со множеством украшений. Она остановилась у двери, и по мере того, как переводила взгляд с одного гостя на другого, ее узкие глаза становились еще уже, а лицо еще больше оживлялось, освещаясь улыбкой.

– Так, так и кто же из вас мужчина, мои крошки?

Пруденс отвесила ей поклон.

– Как вы пожелаете, мадам.

Миледи подошла к ней быстрыми энергичными шагами.

– Никогда! Разве я не узнаю тебя, мой кабачок? Э, Пру, моя дорогая!

Она обняла и расцеловала в обе щеки Пруденс и Робина. Он ответил на ласковое приветствие с большей живостью, чем его вспыхнувшая сестра. Пруденс никогда не нравились спонтанные поцелуи.

– А как поживает ваш прекрасный отец, мои детки? – вскричала миледи, держа брата и сестру за руки.

– В этом отношении, мадам, мы надеемся на вашу помощь, – отозвался Робин.

Она взглянула удивленно, склонив голову набок, словно птичка.

– А в чем дело? У вас нет о нем вестей?

– По правде говоря, мадам, мы ввели в заблуждение старого джентльмена, – призналась Пруденс. – Или в заблуждение ввел нас он.

Миледи вновь разразилась смехом.

– Вам бы следовало привезти его. Конечно, это нелегко. Да, он писал мне. Я скажу вам… Ах, да ведь вы устали! Вам надо присесть. Мисс Мэрриот, пожалуйста, на диван. Пру, мой ангел, немного шоколада! Марта готовит его сама. Ты помнишь Марту?

– Ей-богу, неужели та самая толстая Марта? – удивился Робин. – Я ел ее шоколад в Париже десять лет назад!

– Та самая, мой кабачок, но уже гораздо толще. О! Она огромна! Ты не поверишь! Я подумала, что ты должен помнить, ты был тогда маленьким gamin[5], не больше четырнадцати лет, не так ли? Но уже тогда ты был озорным! И снова в Риме, да?

– О, это было в Легатионе. Мы… Кем мы тогда были? Определенно, польский джентльмен и два его сына. Тогда произошли две небольшие потасовки в Мюнхене, насколько я помню.

Эти слова заставили миледи снова рассмеяться. Она отправила пажа с приказанием к Марте.

– А старый джентльмен писал вам, мадам? – спросила Пруденс. – Сообщил ли он о том, что пришлет нас?

– Сообщил? О чем ты говоришь? Роберт? Мой дорогой, когда это он сообщал кому-либо о своих намерениях? Его невозможно понять. Уверяю вас, все покрыто тайной, он не назвал в своем письме ни одного имени.

Пруденс усмехнулась.

– Ей-богу, мы в этом были уверены. Но разве вы знали об этом?

– A vrai dire[6], я догадалась, потому что тоже знаю Роберта. Ах, он может рассчитывать на меня и знает об этом, – она понизила голос, а блестящие глаза стали острыми, как иголки, – это касается восстания, не так ли?

Робин приложил палец к губам.

– Если быть откровенным, мадам, я думаю, меня лишили гражданских прав за государственную измену.

Она округлила ярко-красные губы и сморщила нос.

– Ну же, ну! Ведь голова твоя тоже может попасть в петлю?

– Зачем же так, мадам! Сказать по правде, мы к этому не склонны. Пруденс с комфортом переждала в Перте.

Миледи с сияющей улыбкой обратилась к Пруденс:

– Я думала, ты попала в самую гущу борьбы, дитя мое. Так-так. Однако куда вы подевались после ее завершения? Столько месяцев прошло с тех пор, как все закончилось, и вы только сейчас приехали ко мне!

В глазах Робина застыла горечь, он задумался. Вместо него ответила Пруденс:

– Робин укрылся в горах, миледи. А я устроилась достаточно удобно, как он и сказал.

– В горах? С вами был принц, не так ли?

Робин сделал нетерпеливый жест. Лицо его по-прежнему было омрачено.

– Некоторое время.

– Ходили слухи, что он бежал, это правда?

– Он находится в безопасности во Франции, – резко сказал Робин.

– Бедный молодой человек! А отец? Куда отправился он?