Страница 99 из 193
Глава 16
Коренастый мужчина в кожаной куртке, чуть прихрамывая, шёл вдоль улицы и курил сигарету. Его взгляд был наполнен злобой.
Одна рука его покоилась в кармане куртки, и, как бы он ни старался совладать со своим нервным состоянием, его напряжённость выдавала себя. Желтоватый свет фонарей освещал ссадины на его лице, которые не успели зажить и были отчётливо видны. Они зудели, раздражали его, отвлекали, раз за разом напоминая, что в недавней стычке ему не только едва не сломали бедро и руки, но он сам чудом уцелел. И то только потому, что в последний момент достал нож и исподтишка начал наносить удары своему оппоненту.
Мужчина слегка горбился, не в силах даже расправить плечи, которые только на днях были прижаты к земле и по которым беспощадно наносились удары. Один за другим, без остановки.
Избитое тело ныло, не переставая напоминать о его поражении.
— Тварина.. – сказал он, злобно отшвырнув окурок сигареты в сторону, и в очередной раз полез в карман куртки за пачкой сигарет. – Я ещё расквитаюсь с тобой.. – проговорил он себе под нос, пытаясь дрожащими пальцами достать из пачки следующую сигарету. Но осознание того, что даже такое простое действие требовало терпения, которого у него не было, начало выводить его из себя ещё сильнее. Он достал вторую руку из кармана, с забинтованной ладонью, и наконец вытащил сигарету, а другой рукой достал зажигалку и закурил.
Затяжка, вторая, волна мимолётного, но столь необходимого успокоения.
По одну сторону улицы тянулся один из крупнейших на севере города парков, по другую – жилые дома, в окнах которых горел свет. На часах было около десяти вечера, и он хотел как можно скорее оказаться в своей квартире и, наконец, прилечь. Но прежде надо было успокоить мысли, в чём мог помочь лишь свежий ночной воздух и запах дыма от сигарет, которые одновременно казались ему и отвратительными, и желанными. Они не сумели бы расплести тот клубок из раздражения, что испытывал хромающий.
Он шёл вдоль парка, изредка сталкиваясь с людьми, и жёлтые фонари, горящие по всей округе, ещё больше придавали тёмных оттенков и так мрачному настроению широкоплечего мужчины с угрюмым разбитым лицом.
Внезапно в метре от него резко остановился большой чёрный Mercedes-Benz GLS, дверь которого распахнулась раньше, чем водитель успел затормозить. Две тёмные фигуры, вышедшие из автомобиля быстро и уверенно, мгновенно оказались в метре от мужчины и преградили ему дорогу.
Хромающий на пару секунд замешкался, не сразу осознав, что произойдёт дальше. Недокуренная сигарета выпала из его пальцев, дрожь которых не прекращалась ни на секунду. Он мгновенно развернулся и попытался убежать, но его схватили за плечо. Затем последовал резкий удар в бок, ещё один. Ноги мужчины подкосились, и он упал на колени, издав сдавленный крик. У него всё поплыло перед глазами.
Двое напавших мужчин действовали быстро и ловко. Подхватив его обмякшее тело под мышки, они потащили его по земле и вскоре закинули на заднее сиденье машины, подобно мешку с картошкой.
Сидевший в салоне Давлат в чёрном раскрытом пальто, под которым виднелся чёрный бадлон, кинул на развалившегося мужчину многозначительный взгляд, но ничего не произнёс. Скрыть лёгкую ухмылку, предвещавшую интересную ночь, было невозможно. Она заиграла на его бледном задумчивом лице.
Когда Руслан уселся на переднее сиденье, а Александр, высокий коренастый мужчина, – за руль, автомобиль на большой скорости помчался по полупустой улице.
* * *
Небольшой пустующий гараж площадью примерно шестнадцать квадратных метров был освещён одной лишь крупной пыльной лампой, медленно раскачивающейся на тонком проводе. Под ней на стуле со спинкой сидел избитый мужчина, его руки были туго связаны за спиной, голова опущена на грудь. Левый глаз распух и толком не открывался, правый кое-как удавалось разлепить, несмотря на кровь и пот, который окатывал его с ног до головы. Из его груди вырывался тихий зловещий хрип, который говорил только об одном: он жив. Пока что жив.
Мужчина несколько раз приподнял голову, пытаясь сфокусировать взгляд и сквозь помутневший разум понять: есть ли хоть какая-нибудь возможность выбраться из западни, в которую он внезапно попал, когда решился тронуть брата того человека, что сидел неподалёку от него, небрежно закинув правую ногу на левую и не отводя от него ледяного взгляда.
Руслан раз за разом наносил удары дубинкой по ногам, груди, завязанным рукам заключённого. Давлат с долей наслаждения наблюдал за его муками, криками и обессиленными хрипами.
Руслан нарочито медленно двигался вокруг связанного. Рука его, сжимавшая окровавленную дубинку, ненадолго опустилась. Он волочил её за собой по полу, отчего раздавался глухой непрерывный звук, рассекавший тишину небольшого помещения, в котором если и возникали другие звуки, то это были лишь звуки от беспощадных ударов по плоти и истошные крики.
В воздухе пахло смесью адреналина, сырости и мочи, лужа которой тянулась от металлического стула, на котором еле держался привязанный мужчина.
Терпение иссякло. Руслан, чьё лицо исказилось злостью и желанием как можно скорее выбить весь дух из связанного, в очередной раз замахнулся, чтобы ударить по его затылку.
— Нет! – громко произнёс Давлат, сверкнув глазами. Его челюсти были сжаты, кожа длинных худощавых пальцев, что сжимала подлокотник стула, казалась особенно бледной под тусклым освещением. Его хмурый, но при этом сдержанно-яростный взгляд окатил Руслана.
Дубинка застыла в воздухе.
Руслан чертыхнулся.
В младшем Вавилове бурлила ярость, такая, что даже старший брат мог не остановить его. Но в этот раз он прислушался. Почти.
Секунда, вторая, и Руслан, не выдержав всплеска одолевавших его бешеных эмоций, резко ударил ногой по спинке стула, и мужчина вместе со стулом отлетел на метр и повалился на бок. Из его груди вырывался хриплый рёв, а затем кашель. На бетон закапала кровь.
Давлат, по лицу которого забегали желваки, встал на ноги.
Руслан посмотрел на брата, и невольно его напряжённые, тонкие губы, искажённые ненавистью, изогнулись в подобии улыбки. Он прекрасно знал это состояние Давлата. Когда под холодной и безмятежной маской скрывалась буря, которая могла разрушить всё и вся, стоило тому всего лишь на некоторое время снять её. И Руслан прекрасно видел: его брат был на грани. Его терпению приходил конец.