Страница 35 из 51
Тяжелая подошва его ботинок стучала по коридору, пока не свернул в мрачную, освещенную только тусклым ночником спальню. Он опустил меня на широкую кровать, присел на одно колено и достал из кармана брюк складной нож. На мгновение сердце подскочило к горлу, но он только перерезал стяжки на моих руках и ногах. Кожа горела огнем. Я потерла больные места и проследила за ним мутным взглядом.
Свобода длилась недолго. Он достал из большого шкафа-купе тяжелые стальные наручники, соединенные длинной цепью.
— Зачем это? Куда я сбегу в таком состоянии? — пыталась возмутиться я, но до этого человека невозможно было достучаться. Словно он находился в каком-то вакууме. — И мне в туалет нужно. Пожалуйста.
Он молча бросил цепь на пол, поднялся и потащил меня куда-то, схватившись за запястье.
«Спасибо, что не за волосы» — подумала я, едва передвигая ноги. Его шаг был шире моего раза в два.
Щёлкнул выключатель, и он буквально затокал меня в санузел. Я встала напротив унитаза, оценивая его чистоту. Здесь было чисто все. И как-то пусто. Ни бутыльков, ни стирального порошка на машинке автомате. Ничего.
Я обернулась и вздрогнула от испуга, увидев молчаливую черную фигуру в дверях.
— Можно я одна побуду здесь?
Короткий отрицательный кивок. Нет. Он ушёл. Просто развернулся и встал ко мне спиной, глядя в стену коридора, пока я, сгорая от стыда и унижения, сидела на унитазе и пыталась сходить по маленькому. Внутри всё сжималось, и обычный поход в туалет растянулся минуты на две.
«Что же это такое? Встал бы рядом, лицом прямо ко мне, раз такой не принципиальный».
Вернув меня в спальню, сталкер прицепил один наручник к круглой батарее у кровати, а второй к моей щиколотке. Оценил свою работу, подергав за цепь и, выпрямившись, встал напротив меня. Трудно было понять его эмоции — спина прямая, руки по швам. Ни вздохов, ни ругательств под нос. Словно за этой маской был не человек, а безэмоциональный киборг. На сердце холодело всё сильнее с каждой секундой.
— Послушай, мне очень страшно, — я посмотрела на его маску, за которой скрывались чужие глаза. — Сними, пожалуйста маску или скажи хоть что-нибудь. Хватит, перестань, пожалуйста... Ты меня пугаешь.
Он проигнорировал мою просьбу. Развернулся и вышел, дверь с грохотом захлопнулась и комната погрузилась в темноту, которую лишь слегка разгонял свет ночника. Он стоял на прикроватной тумбе, там же я обнаружила полную пол-литровую бутылку воды. Дотянувшись до нее, окрутила крышку. Она была запечатана, но я всякий случай поводила носом над горлышком. Выпила почти всю, чувствуя, как влага обжигает пересохшее горло. Устроилась на мягкой кровати, несколько минут переворачивала в голове все воспоминания этого тяжелого дня, вдыхая запах кондиционера для белья, а потом совершенно обессиленная, забылась тяжелым сном без сновидений.
***
По ощущениям я проспала как минимум половину суток. Может, даже больше. Проснулась от странного ощущения — на глазах была плотная повязка. За окном был день, с улицы доносилось пение птиц.
Голова больше не болела, но тело было свинцовым. Ныла почти каждая мышца.
— Что такое... — я попыталась приподняться, но вдруг чьи-то сильные руки обхватили меня за плечи и помогли сесть на кровати. Скованную наручником щиколотку саднило.
— Кто это? — прочистив горло, пробормотала я. Голос немного дрожал. — Почему ты молчишь? Зачем завязал мне глаза? Это какая-то игра или что? Ты меня наказываешь?
Я подняла затекшую руку пытаясь сорвать эту чертову повязку, но его ладонь, горячая и твердая, перехватила мое запястье на полпути.
Меня начало трясти не то от злости, не то от страха. Его молчание одновременно и пугало и выводило меня из себя. Жуткая картина избиения Андрея всплыла перед глазами. Он делал это с яростью. С исключительной жестокостью. Настоящий псих. Сумасшедший.
— Хорошо. Я сделаю всё, что ты хочешь от меня, но покажись, пожалуйста, — сказала я, отчаянно пытаясь вырваться.
Он мягко, но непреклонно опустил мою руку обратно на одеяло и накрыл ее своей ладонью, требуя молчания и покорности.
А потом через неплотную повязку на моих ушах донесся знакомый звук... Он расстегнул молнию на своей ширинке прямо перед моим лицом.