Его наваждение

Глава 17

После того, как внизу раздался звон разбитого стекла, Андрей и Полина посмотрели друг на друга так, словно наступал конец света, и они узрели в окне летящий на землю астероид.

Но на этом всё не закончилось, снизу донесся ещё и грохот, будто уронили что-то не слишком тяжёлое, но сделали это нарочно.

Эти звуки подействовали на Андрея как удар молнии. Его самоуверенность испарилась в мгновение ока, сменившись животным, лихорадочным страхом. Он заметался по комнате, тяжело дыша и натягивая свободные штаны на бёдра.

— Черт, черт, черт! — зашипел он. — Сука, тварь такая...

Он подскочил к кровати, вцепился в мои плечи и буквально сдернул меня на пол. Я охнула от боли, ударившись коленями о паркет и присела. Голая и беспомощная — голова еще кружилась и болела. Андрей схватил мою шелковую сорочку, валявшуюся на кресле вместе с трусами, и швырнул прямо мне в лицо.

— Одевайся! — прикрикнул. — Быстро!

Полина стояла у двери, подперев ее плечом. Лицо побледнело от страха. Еще бы, когда к тебе вламываются в дом это мало приятного. Еще хуже, когда ты при этом делаешь что-то непристойное и боишься, что будешь наказан за это.

— Андрюш, что нам делать-то? Кто это вообще? Полицию вызывай!

— Какую полицию, дура?! — рявкнул он на нее, даже не оборачиваясь. — Они даже выехать не успеют. Вон, щас оденется и пусть забирает. Он же явно за ней пришёл!

Пальцы совсем не слушались. Я с трудом надела трусики и теперь пыталась попасть руками в лямки сорочки, но ткань ускользала, путалась.

— Быстрей, сука! — Андрей подскочил ко мне и, не дожидаясь, пока я поправлю одежду, схватил за локоть и потащил к выходу из спальни. — Давай, иди нахер отсюда со своим ублюдком!

Он буквально вытолкнул, выпихнул меня в темный коридор. Я едва удержалась на ногах, и в ту же секунду за моей спиной оглушительно захлопнулась дверь. Послышался щелчок замка. Сорочка, надетая абы как едва прикрывала бедра. Я совсем не знала, что делать.

Бежать отсюда? Как, если едва могу идти?

Не успела даже скрыться в другой спальне. Он уже был здесь. Мужчина в черной маске с прорезями для глаз, прикрытыми сеткой, в чёрном худи с капюшоном двигался бесшумно, как хищник. Я не успела даже вскрикнуть, как его железная хватка сомкнулась на моих предплечьях.

— Артём? — выдохнула я.

По росту и комплекции он. Но... И тот, что приходил в мою квартиру, угрожал ножом и совал в меня записку с угрозами, был точно такого же роста и похожей комплекции. Может, тот, что сейчас стоял передо мной был на пару сантиметров выше. Может, наоборот, ниже. Кто бы запомнил, когда сердце сжимается от страха?

Он рывком усадил меня на пол, придавив спиной к стене, полез в карман, и в его руке мелькнули две пластиковые стяжки.

— Зачем, не надо...

Раздался резкий, характерный звук затягивающегося пластика — сначала на запястьях, потом на щиколотках. Края стяжек больно впились в кожу, перекрывая ток крови.

Глаз видно не было, но я и, не видя его взгляда, поняла, что он не смотрит на меня. Пока он обездвиживал мои конечности, всё оборачивался на закрытую дверь.

— Артём, это ты? — не теряя надежды, снова спросила я. В ответ — молчание.

Мужчина поднялся и с такой силой ударил плечом плечом в дверь, что она треснула. Еще удар. И еще. Дверь не выдержала, замок вылетел с мясом, и створка распахнулась.

Я видела всё со своего места на полу. Андрей пытался вылезти в окно, но сталкер оказался быстрее. Он схватил его за шиворот, как котенка, и с силой швырнул на середину комнаты. Раздался глухой удар, Андрей взвизгнул, а Полина закричала — тонко, надрывно, забившись в угол.

Он не отпустил его. Навалился сверху и начал наносить удары. Молча, профессионально и страшно, по лицу, по голове. Андрей пытался закрыть лицо, но то и дело пропускал удары, пока не взвыл:

— Хватит, сука! Хватит! — всхлипывал он, захлебываясь. — Ты думаешь, я один это сделал?! НЕТ! ЗАБИРАЙ ЕЁ! ЗАБИРАЙ!

Я смотрела на него сквозь тёмную пелену, налипшую на глазах от усталости и боли в голове, и чувствовала лишь тошнотворное презрение. Сильный, крепкий, Андрей не упускал возможности улучшить своё тело, ходил в качалку. Но что с того?

Просто ширма. Как и всегда. Белозубая улыбка, красивое тело. Но сильный только против беспомощной девушки...

Сталкер всё же отпустил его. Он поднялся с пола, выпрямился и выудил из кармана пистолет. Холодный блеск металла в тусклом свете лампы заставил моё сердце замереть.

Он подошел к двери и ногой захлопнул её, отрезая меня от зрелища расправы, Полина уже рыдала, но Андрей, видимо, еще не успел заметить оружие в руках сталкера, потому что когда что-то упало на пол и раздался хруст, он гневно завопил:

— Ты че, сука, она полтинник стоит! Ты... Блядь!.. — его крик оборвался и сразу за этим последовал еще один тяжелый удар и резкий всрик, который снова прервался.

— Не надо, пожалуйста, мы ничего с ней не сделали, не надо, — сдавленно, сквозь слёзы пролепетала Полина. — В камере флешка, забери её, больше ничего нет.

Спустя пару минут дверь открылась, и он показался на пороге. Вышел, убрал оружие в карман худи и направился ко мне. Андрей лежал на полу лицом вниз. Выстрела не прозвучало, но от вида вытекающей из его носа крови на гладком полу, у меня сжалось горло.

Сталкер нагнулся, легко, словно я ничего не весила, перебросил меня через плечо. Я побоялась даже вскрикнуть, голова свесилась вниз, перед глазами поплыли ступени лестницы, осколки стекла в гостиной, холодный ночной воздух.

Он вынес меня на улицу и забросил на заднее сидение машины — дверь уже была открыта. Пахло в ней совсем иначе, чем в машине Артёма. Сердце на миг замерло, а потом я вспомнила, что то была не его машина. Сам он сел за руль, так же молча, как и делал всё остальное. Он бил Андрея с животной яростью, вырубил его, может, угрожал Полине, но не произнес за это время ни слова. Тишина в салоне была плотной, давящей.

— Артем? — прошептала я, всматриваясь в его затылок сквозь пелену слез. — Это ты? Скажи уже что-нибудь, это ведь ты, да? Куда мы едем?

Тишина. Даже не шевельнулся.

Мы ехали долго, петляя по ночному городу, пока не оказались в незнакомом мне частном секторе. Открыв ворота, сталкер загнал машину, снова подхватил меня на руки и занес в большой, но одноэтажный дом. Внутри было темно и, на удивление, не пахло ничем. Просто ничем, как в жилище одинокого человека, где никогда не кипит жизнь.