Его наваждение

Глава 7

На кухне стояла гнетущая тишина. Нож, обмотанный в кухонное полотенце, лежал на столе, как молчаливый свидетель моего кошмара. Записка лежала рядом с ним. Ее я, конечно, облапать уже успела, а вот и рукоятку и лезвие тронуть не решилась. Может, преследователь всё-таки оставит хоть какие-то отпечатки? Андрей сидел, обхватив голову руками, Полина нервно теребила край скатерти.

— Так, ладно, завтра поеду в участок, — наконец сказала я, пытаясь придать голосу твердость. — Отнесу нож с этой вонючей запиской и поеду на работу. Больше вариантов у меня нет, и помочь, как я вижу, некому.

Андрей поднял на меня немного покрасневшие глаза.

— Какой смысл, Альбин? Ты же сама видела, как они с тобой разговаривают, что им этот нож, выяснят, кому он принадлежит прям щас? Ты сериалов насмотрелась? В этом вообще, нахер, нет никакого смысла. Утром отвезу тебя на работу, вечером заберу, а потом...

Я сжала кулаки.

— Чего потом? Есть какие-то предложения? Ну давай, я выслушаю.

Андрей отнял руки от лица, его взгляд скользнул сначала по мне, потом по Полине.

— Мы можем снять еще несколько… таких же видео. Только втроем. ЖМЖ. За такое больше дают.

— Ты совсем... — у меня сперло дыхание от возмущения.

— Да погоди, Аль! Тебе даже участвовать не обязательно! Если хочешь, Полина не будет, только в кадре появится. Разыграем сценку, что вы подруги, ночуете вместе, одна из вас моя жена, а я пришел ночью, чтобы трахнуть подружку. Или что-нибудь наподобие этого. Вариантов масса!

Я застыла. Посмотрела на Полину, наивно полагая, что хотя бы на это она не согласится, но она кивнула, глядя мне прямо в глаза, как будто это было самое разумное решение.

— Нормально, кстати. Но при участии двоих денег дадут больше. Аль, не будь ханжой, правда. Мы не убиваем никого, это просто секс на камеру. Мама твоя тебя там точно не увидит, так что...

— Ага, — перебил её Андрей. — Подзаработаем немного, и можно куда-нибудь уехать. В Германию, например? Я даже машину продам, там другую возьму, там тачки лучше.

В этот момент я почувствовала такую волну отвращения, что меня чуть не стошнило. Эти два человека, которых я считала какой-никакой, но опорой, предлагали погрузиться в еще большую мерзость. Ладно, Полина, я подозревала об ее легкомыслии, и она ничего не должна мне, но Андрей! Мой Андрей... Почти семь лет коту под хвост...

— И проституция легальна, — добавила я. — Будешь нас двоих продавать, сутенер недоделанный и групповушку снимать, да чтоб вы провалились оба! Даже смотреть на вас не могу, уроды, конченые!

Я схватила нож, крепче замотала его в полотенце, чтобы лезвие не прорезало ткань моей сумки, и, не сказав больше ни слова, ушла в спальню, громко хлопнув дверью. Замок щелкнул, отсекая меня от всей этой мерзости.

Сейчас мне было ещё хуже, чем при просмотре того видео. Видео можно смонтировать. Видео не проникает в мозг так сильно, как выброшенные слова.

Он не бросил их в меня. Он швырнул прямо в лицо, как грязную тряпку. Всю нашу любовь, всю нежность он искупал в грязи и швырнул это всё в меня, словно я не достойна лучшего...

Спустя несколько минут, пока я лежала и вытирала слёзы, он постучал в дверь и сделал мне ещё больнее:

— Аль, подумай, пожалуйста, ладно? Я тебе обещаю, как мы заработаем, уедем, там все будет хорошо, мы поженимся, может, даже дом купить получится, все забудем, ну давай?

Я не ответила, а когда он перестал стучать и, наконец, ушёл, мой телефон внезапно завибрировал.

Снова неизвестный номер.

Что на этот раз?

Никаких видео. Просто слова:

«Даже не думай об этом. Я не позволю тебе. Я был слишком мягок с тобой, Альбина. Больше не буду. Только попробуй».

Что он не позволит? Он подслушал? Мог сунуть мне какое-нибудь устройство, когда залез сюда.

Я была в полном замешательстве. Зачем тогда метать ножи с записками?

Или это всё-таки не он?

Главное, что он знал, о чем мы говорили. Я ведь не собиралась прыгать в огонь, не купила билеты на самолет. Он имел в виду предложение Андрея. Моё отчаяние сменилось холодной решимостью, и я быстро напечатала ответ:

«А что? Тебе не нравится? Мне тоже не нравится, но то, что ты делаешь, это отвратительно. Я не буду пачкать себя грязью, но я выброшу этот телефон сегодня, и поищу твои жучки, чтобы ты не мог больше меня слушать. А потом я уеду в другую страну. Там ты меня точно никогда не найдешь».

«Я дам тебе шанс. Но только один. Если не воспользуешься им, пеняй на себя»

— прислал он странное сообщение, на которое я не ответила.

Утром я вызвала такси, решила сначала поехать в кофейню, а уже после заскочить в участок. Андрей хотел проводить, но я отказалась. Он молча смотрел на сумку с моими вещами, которую я собрала за пять минут, только поднявшись с постели.

— Прощай, — бросила я, выйдя за ворота. — Если не соберешь свои вещи сегодня, можешь искать их на помойке. Ключи оставь себе, я сменю замки. И только попробуй взять что-то моё, я пойду в полицию, мне не сложно, я там уже скоро буду как родная.

Прыгая в машину, я подумала о шкатулке с золотом. Она была закрыта на ключик, который я всегда носила с собой. Замок был очень крепкий, не бутафорский. А если он заберёт всю шкатулку? Разобьёт ее кухонным молотком, не гнушаясь ничем ради денег?

А вдруг он уже там всё разворовал? Я не заглядывала в неё почти два месяца. Сердце больно сжалось, но я как можно скорее отбросила от себя эти переживания — других хватало по горло.

На работе меня ждал сюрприз, который, не скрою, поднял мне настроение: появилась новая девушка, которую мне предстояло обучить. Наконец-то Виолетта подсуетилась и нашла сменщицу. Я помогла новенькой освоиться, объясняя ей тонкости нашей работы, показала, как справляться с поломками кофемашины, как рисовать простые узоры в чашках, хоть сама едва справлялась с этими чертовыми узорами. Девушка схватывала очень быстро и в какой-то момент, между рутинными задачами, я пошла к начальнице.

— Мне нужно поговорить, — сказала я, едва сдерживая волнение. Освободиться от ночных смен — первостепенная задача, но я нацелилась на отпуск. За год работы я ни разу не была в отпуске.

— Ну говори, коль пришла, — Виолетта, моя тридцати пятилетняя начальница с афрокосичками на голове, мотнула хвостом. — Что-то серьёзное, полагаю? Я кстати, посмотрела твою последнюю ночь. Что это было?

— Ты о том парне, который меня в туалете зажал?

— Да. Что происходит, Альбин? Ты его знаешь? Мутный какой-то тип. В кепке, в очках, кто по ночам в очках ходит?