Страница 12 из 51
— Как нет? Где он? Перевелся? В отпуске?
— Сказал же — нет его. Где, понятия не имею, мне не докладывают. Чего хотите, дамочка?
— Можно повежливее, — вмешался Андрей, но мужчина этого даже не заметил. Или сделал вид.
— Если что-то случилось, вон, присаживайтесь, пишите заявление.
— Уже написала, — вздохнула я.
— Тогда ждите звонка. Заняты все сегодня.
Я вышла на улицу, чувствуя, как почва уходит из-под ног. Надежда рассыпалась в пыль. Куда он мог исчезнуть? Увольнение? Уже вышел на пенсию?
— Может, всё-таки позвонишь Эмилю? — спросил Андрей, когда мы сели в машину. — Сколько уже можно обижаться?
— Я не разговариваю с тобой, — сказала я и уткнулась в свой телефон. Я представила, как пишу брату и не получаю ответа. Внутри всё сжалось, сердце стянуло в узел. Недавно мама рассказала мне, что его жена однажды чуть не погибла, и почему-то только сейчас до меня начала доходить мысль, что, возможно, отец был как-то замешан в этом.
Может, все начиналось точно так же, как у меня? Может, ее преследовали, чтобы отомстить Эмилю, он ведь когда-то работал на отца, выполнял его приказы...
Вернувшись в дом, я прошла мимо кухни, где уже что-то готовила Полина. Она поздоровалась со мной, но я не ответила, молча прошла на второй этаж и закрыла дверь перед носом Андрея, который попытался пройти за мной в спальню.
— Занимайтесь чем хотите, — бросила я ему. — Хоть все углы здесь обтрахайте. Меня это не касается.
Я заперла дверь, скинула с себя уличную одежду и упала на кровать. Хотелось разреветься, но глаза были совсем сухими. Только комок в горле, но ни слезинки. Немного давило желудок от голода. Залезла на сайт с доставкой еды, листала очень долго, отметая все варианты, пока не поняла, что совсем нет аппетита. Полина стучалась в дверь. Андрей пытался поговорить со мной. Я не открыла. Вышла только принять душ, и именно в этот момент в доме было очень тихо.
Я вернулась и продолжила искать, что могло бы хоть немного порадовать меня сейчас. Но так и не нашла. Последнее, что я помнила — как от бессилия провалилась в тяжелый, душный сон.
Очнулась я от резкого, сухого звука. Тук... Тук... Тук... Кто-то методично кидал камешки в стекло.
Сердце подпрыгнуло к самому горлу, и сон тут же начал отпускать. Я подползла к окну и выглянула. Внизу, там же, где стоял сталкер, когда я кинула в него трусами с бусинами, был он. Снова он. Тот, кто нагло врал, что не умеет свистеть. Или тот, кто не скрывал, что делает это мастерски...
Черное худи, маска, скрывающая лицо. Тот же рост, та же комплекция. Кого он хотел обмануть?
Я не знала, откуда во мне взялась смелость, но я распахнула окно настежь и показала ему средний палец. Дверь в спальню была заперта. И Полина наверняка закрыла все окна и заперла вход в дом.
Он замер. Его рука медленно потянулась к карману худи, а меня тут же прошиб холодный пот. За чем он полез? Вдруг пистолет?! Я инстинктивно нырнула под подоконник, закрыв голову руками.
Сумасшедшая. Нет бы, звонить в полицию по-тихому, пока ничего не случилось...
Я выждала несколько секунд и уже, скрепя сердце, собралась рвануть за телефоном, но в ту же секунду с улицы донесся этот жуткий свист, разрезавший ночную тишину. Та самая мелодия, которую он насвистывал, стоя за дверью моей квартиры. Он свистел буквально секунд пять, прежде чем напугать меня до ужаса — что-то резко пролетело над моей головой и врезалось в стену.
Не знаю, как мне удалось не закричать. Я сидела под окном, смотрела в темноту, в панике пытаясь понять, что он бросил, не дымовую ли шашку, не гранату ли, пока не разглядела то, что он бросил — это осталось торчать в стене. Нож?
Свист начал удаляться, переходя в невнятный шорох листвы. Тишина стала оглушающей. Ушёл.
Ушёл ли?
Я быстро поднялась на ноги, чувствуя, как дрожат колени, закрыла окно, задернула шторы и обернулась. Я угадала, он метнул нож, застрявший в стене над кроватью, и к его лезвию была приколота записка. Еще одна...
— Аль, это ты стучала? — за дверью послышался голос Андрея. Не обращая на него внимания, я забралась на кровать, выдернула записку и, развернув ее, взяла свой телефон, чтобы подсветить.
— Аля?
Почерк был тот же, но письмо на этот раз оказалось чуть длиннее. И страшнее:
«Ты зря пишешь заявления, Альбина. И ходишь в полицию тоже зря. Правосудие тебе не поможет. Никто не поможет тебе, сучка. После того как твой отец стал инвалидом, ты осталась одна. Никому ты не нужна, и никто тебя не защитит от меня. Тебе остаётся только ждать. Жди. Скоро увидимся лицом к лицу».