Страница 21 из 70
— Ленинский проспект, дом двадцать восемь. Третий подъезд. Квартира сто семьдесят пять. Во дворе шлагбаум. Гуля написала в два. До Захиде нужно добраться по Киевской улице до дома двадцать два. Давай в двенадцать или можно в половину одиннадцатого. В центре проблемы с парковкой, если ехать на машине.
— Давай без четверти двенадцать.
Похолодало. Выпал неожиданный снег. В пятницу Платон, взявший в издательстве день за свой счёт, подъехал к дому Алёны. Двигатель он оставил работать, чувствуя, как холод пробирает до костей. Витамины и лекарства помогали лишь отчасти — всего на двадцать процентов.
Она появилась ровно без пятнадцати двенадцать — в том же пуховике и платке. Мороз придал её щекам нежный румянец, а синие глаза, как зеркало озера в солнечный день, манили своей глубиной.
— Ты не из дома?
— В химчистку бегала, успела.
— Много белья сдаёте?
— Целая машинка. Лариса Анатольевна приучила Егора к накрахмаленным простыням. Он привередничает — требует крахмальный хруст, не терпит запах ополаскивателя. Раньше Иван Захарович меня возил, но месяц назад продал машину. С сентября химчистка переехала, придётся заказывать доставку.
— Гульнара Вадимовна сказала, ты не веришь в целителей и гадалок?
— В Соломоновых притчах сказано: «Как птице порхать, как воробью летать, так и незаслуженное проклятие — не сбудется». Верь в Бога, и на душе будет легко. Я не верю, что моего Лёшу убили из-за меня. Он служил России, любил меня и хотел Егора.
— Прости, я не это имел в виду.
— Не надо ворошить прошлое. Мне нужно воспитать сына и вылечить свёкра. Может, Захиде поможет твоему здоровью. К моей вере это не имеет отношения. Я верю в Святую Троицу. Порча и сглаз — суеверия завистливых людей. Привороты — чушь. Не пойду в полночь на кладбище свечи жечь.
— Незабудка моя, это не понадобится. Я с тобой, — улыбнулся Платон.
— Гуля увлекается раскладами. Если кто-то обидит Егора, я вспомню, что мой муж был подполковником ФСБ.
— Не переживай. Я вас защищу.
Путь до целительницы занял время: пробка на проспекте Вернадского, но дальше по Кутузовскому проспекту дорога оказалась свободной. Пятьсот метров по улице Дунаевского, четыреста десять по Резервному проезду — и они на месте. Платон оплатил парковку, и по коду они вошли во двор.
Консьержка провела их к квартире. Дверь открыла Захиде — не старая и не молодая татарка с короткой стрижкой, в розовом тюрбане и очках.
— Проходите. Сегодня не приёмный день, Айгуль нет. Платон, присаживайся к столу.
Захиде перетасовала колоду карт:
— Ты обручён? Женат? Холост? Отвечай чётко.
— Не обручён, не женат, холост, Захиде.
Целительница внимательно посмотрела на Алёну и разложила карты перед Платоном веером:
— Алёна, думаю, тебе будет скучно ближайший час, пока мы будем заняты. Умеешь вязать спицами или крючком?
Захиде кивнула, у Платона выпали двойка бубен и десятка червей. Целительница достала пакет из шкафа у стены:
— Дам тебе спицы и моток красной пряжи. Мой подарок тебе. Что свяжешь, то твоё, девочка.
— Спасибо.
— Ты тоже православный? — строго спросила Захиде у Платона.
— Да, крещёный в православие.
— Раз так, Платон, садись в центр комнаты. Я отолью вас обоих свинцом. Мне нужны ваши изображения для второго сеанса. Не бойтесь, ничего плохого я вам не сделаю. Платон, читай с листа Апокриф Архангелу Михаилу — защитнику от врагов, стихийных бедствий и различных недугов. Его главная миссия — борьба за душу каждого, защита от греховных помыслов и устремлений.
Он никогда не думал о колдовстве и сконцентрировался на спицах Алёны. Она не лукавила — спицы у неё так и летали, набирая ряды. Пока Захиде разжигала огонь в настольной лампаде, плавила свинец и шептала слова обряда, приговаривая:
— Батюшка свинец, помоги…
Потом они поменялись с Алёной местами. К тому времени она довязала красный шарф до пола.
После обряда Захиде продолжила:
— Тот, кто навёл на тебя приворот, пойдёт на всё. Он заставит навёдшую приворот навести порчу на соперницу. Порча с твоим приворотом имеет общий корень. Одни и те же руки их поставят.
— Я отлила твою жену цинком, её в результате не убьют. С собой я дам вам коробку свежих яиц с птицефермы. Она поставит в комнате у изголовья яйца — они высосут остаточную нехорошую энергию. По прошествии двух месяцев в новолуние она их разобьёт в чашку и выльет в туалет.
— В твоём доме лежат нехорошие вещи. Ищи острые предметы и выброси из дома и с места работы ненужное, а то скатишься назад. Бери снадобье из трав: зверобоя, клевера, полыни, ноготков, душицы, чертополоха, шалфея, лилии, омелы и корня фиалки. Вместе с женой ищи недобрый амулет. Что найдёте, искупаете в снадобье, замотаете в фольгу, выбрось в урну на улицу сам.
— Алёна тебе поможет, но мой тебе завет: её убереги. Запомни: ничего из рук колдуньи и её помощников брать нельзя. Накрепко запомни: прощенья будет просить, сам не извиняй, скажи: «Не я, бог простит». По-другому скажешь, обратно приворот притянешь.
— Захиде, простите, Алёна не моя жена.
— Ты вытащил двойку бубен. В грядущем ты полон страсти к ней, а десятка червей в игральных картах значит сильную любовь. Вон какой она вам оберег связала, до пола. Как захочешь, так и будет. Мой тебе совет — не пропускай чувство, которое само в руки плывёт.
К себе домой он привёз Алёну на истечении шестого часа. Его главная судья предвестила задание целительницы правильно. В прихожей она переобулась из сапог в мягкие тапочки с ушами кролика. Меньших тапок у Платона в доме не было. Они вымыли руки и прошли в столовую.
Он великодушно позволял Алёне осмотреться и посмеивался. В плюшевых тапочках она напоминала ему крольчонка, обнюхивающего пространство. Светловолосого крольчонка, пахнущего корицей.
В кухне Алёна морковки в холодильнике ожидаемо не нашла. Зато усмотрела полную корзинку антоновки и духовку.
— У тебя есть мёд и орехи? Надо поесть.
— Мёд да. Орехов нет, но есть цукаты и изюм. Ты хочешь…
— Ничего заказывать мы не будем. Сделаем пять яблок. Фрукты надо помыть, достать сердцевину и отрезать шапочку. Запекается минут тридцать. Мёд нельзя подвергать термической обработке. В то время как будет готовится, я помою тебе полы.
— Ты будешь мыть мне полы? — Изумился Платон.