Страница 4 из 225
Мегера ругалась добрых четверть часа, пока её не окликнул снизу муж. Уходя, она смачно плюнула на пол: — Покуда не вымететесь, жизни вам тут не дам!
Глядя вслед её колышущейся туше, Николай Павлович долго молчал. Вдруг у него в животе громко заурчало. Он горько усмехнулся: — Дикость, совершенная дикость.
Заметив взгляд сына, он натянуто улыбнулся: — Проголодался, Алешенька?
Алексей покачал головой: — Отчего она так лютует? Будто специально повод ищет.
— Повод? — отец невесело хмыкнул. — Этот чердак у неё под склад был отведен, а теперь мы тут. Не по нутру ей это.
— Так мы в её доме живем?
Алексей не верил своим ушам. В его представлении отец был из тех гордецов, что скорее сгниют в шалаше, чем пойдут на поклон к чужим людям.
— Нет, — Николай Павлович печально покачал головой. — Это родовое подворье Морозовых. Старейшина нашего рода милостиво дозволил нам здесь приютиться. А эта особа такая же приживалка, как и мы, из дальней родни. Просто приехала раньше и теперь куражится над «новенькими».
Лицо отца стало совсем темным. Он не хотел больше обсуждать это при сыне и постарался приободриться: — Бог с ней. Как говорится, и волка в овчарне собаки задирают.
Он достал из-за двери мешочек с крупой, бережно отсыпал горсть в котелок и развел огонь. Долго сидел перед печью, что-то шепча под нос.
Алексей расслышал лишь обрывок: ' и сильные мира сего в пыли лежат'. Он понял, как горько отцу на душе. Хотел утешить, но не нашел слов и лишь тихо произнес: — Всё наладится, батюшка.
Отец молча кивнул. Когда каша поспела, он поднес полную миску сыну: — Сам управишься?
Алексей попробовал пошевелить кистью и кивнул: — Да, руки вроде слушаются.
Николай Павлович поставил миску на край постели: — Ешь помалу, да спи. Лекарь сказывал — сон первое дело.
Алексей кивнул. Он видел, как отец отошел в угол и сел спиной к нему. По вздрагивающим плечам он понял: отец ест свою скудную порцию.