Страница 149 из 225
Его самоуверенность после победы на районных экзаменах улетучилась без следа. Он осознал, что стоит перед настоящими титанами. Илья Дорохов не зря считался величайшим энциклопедистом своего времени — его эрудиция пугала и восхищала одновременно.
За философскими спорами время летит незаметно — два часа промелькнули как один миг.
В самый разгар беседы обнаружилось, что вино закончилось. Семен Вениаминович по очереди потряс каждый кувшин, но не услышал даже всплеска. Пошатываясь, он поднялся и пробормотал: — Косно… Косноязычный, пойдем, сопроводишь брата… купим еще вина.
Пока он сидел, речь его была безупречной, но стоило встать — и хмель тут же ударил в голову. Алексей уже кивнул, готовясь идти, но Илья Дорохов мягко остановил их: — Дней для вина впереди еще много, не обязательно выпивать всё за один раз. На сегодня хватит.
Семен Вениаминович заупрямился: — Как так? Мы же собирались беседовать до утра! Какая беседа без вина? Илья Ефимович похлопал его по плечу: — Послушай, брат, теперь я буду часто бывать в здесь, так что времени у нас впереди предостаточно. Скажу честно: сегодня я выкроил лишь часок, чтобы навестить тебя, и до захода солнца мне нужно покинуть город.
Услышав, что Илья Дорохов теперь будет жить неподалеку, Семен Вениаминович мгновенно протрезвел от радости и перестал настаивать на ночных посиделках: — Я так и понял — государственные дела. Иначе ты бы не стал искать предлогов, чтобы улизнуть. Илья Дорохов кивнул с серьезной улыбкой: — Ты прав. Есть вещи, о которых нельзя говорить вслух. Затем он повернулся к Алексею: — Вы двое сегодня меня не видели. Понимаете?
Алексей кивнул без малейших колебаний. Илья Дорохов виновато улыбнулся: — Встреча со старым другом вскружила мне голову, и я совсем обделил вниманием нашего юного коллегу. — Слушать рассуждения таких мастеров — это высшая награда для студента, — вежливо ответил Алексей. — Я лишь жалею, что ваше время так ограничено.
Его слова были так искренни и уместны, что даже суровый Григорий Поляков улыбнулся: — Что ж, тогда в следующий раз ты будешь угощать нас вином. — С величайшей радостью, — рассмеялся Алексей. — Лишь бы почтенные старшие братья удостоили меня своим вниманием.
Компания с шутками вышла на улицу. У ворот их уже ждали кони. Илья Дорохов и Григорий Поляков легко вскочили в седла и салютовали друзьям: — До встречи! — Счастливого пути! — ответили Алексей и Семен Вениаминович, провожая взглядом всадников, скрывшихся в облаке пыли.
Кучер семьи Ивановых, всё это время дежуривший в переулке, тут же подогнал карету. Алексей повернулся к мастеру «Лозе»: — Завтра загляни в ломбард, ладно?
Семен Вениаминович кивнул, а потом, не обращая внимания на кучера, лукаво подмигнул: — Не беспокойся. Но скажи-ка… с чего это ты так печешься о делах господина Иванова? Неужто положил глаз на его красавицу-дочь?
Алексей густо покрасней: — Почтенный брат, порочить репутацию честной девушки — не поступок благородного мужа. — Ах, вот как мы заговорили! — Семен Вениаминович ехидно прищурился. — Не хочешь колоться? Ладно, сам завтра у Ивановой спрошу.
Алексей понял: это маленькая месть за то, что он выманил у мастера все припрятанные деликатесы. Пришлось идти на мировую: — Старший брат, каюсь! Не стоило мне обьедать тебя сегодня. Давай я на днях устрою пир в твою честь и заглажу вину? — И ты думаешь, меня можно подкупить одним обедом? — пафосно возмутился Семен Вениаминович. — Как минимум тремя! — Хоть десятью! — Алексей с облегчением рассмеялся. — Я живу в торговом ряду у моста, в лавке «Три товарища». Заходи, как только проголодаешься.
— Истинный названый брат! — Семен Вениаминович с энтузиазмом хлопнул себя в грудь. — Я в долгу не останусь. Будь спокоен: всё, что касается тебя и наследницы Ивановых, я беру на себя. Сведу вас так, что и ахнуть не успеете.
Алексей в ужасе замахал руками: — Только попробуй! Заклинаю тебя всеми богами, иначе я вообще перестану признавать тебя старшим братом. — Эх ты, дурень, — Семен Вениаминович осклабился. — У семьи Ивановых золота — горы, и всё это достанется их дочери. Кто на ней женится, тот считай самого Бога Богатства в дом привел. До конца жизни будешь только и делать, что тратить, да не истратишь.
— Не упускай шанс, — продолжал он ехидно. — Второй такой возможности не будет, не вздумай из-за своей гордости упустить птицу удачи.
К этому моменту карета наконец подкатила к ним. Алексей пулей запрыгнул внутрь и крикнул кучеру: — Гони, гони скорее! Пока мы не заразились его безумием!
Глядя вслед улетающему экипажу, Семен Вениаминович хохотал во всё горло: — Хватай удачу за хвост, брат! Не дай ей ускользнуть!
Кучер, человек бесхитростный, озадаченно спросил: — Господин, а кого этот безумец советовал вам схватить? — Просто правь, — буркнул раздосадованный Алексей. — Куда прикажете? Сначала домой? — кучер заискивающе улыбнулся. — Домой.
Экипаж начал разворачиваться, и в этот момент Алексей снова увидел Семена Вениаминовича. Тот шел впереди, опустив голову и решительно чеканя шаг, словно задумал какую-то каверзу. Алексей заинтригованно велел кучеру следовать за ним на расстоянии.
Вскоре мастер «Лоза» остановился перед одним из ломбардов. Внутрь он заходить не стал — вместо этого выхватил кисть, которую всегда носил за пазухой, и принялся неистово рисовать прямо на беленой стене напротив заведения. Служащие ломбарда, узнав знаменитого художника, не посмели его прогнать и в панике вызвали хозяина.
Вскоре из дверей, поддерживаемый под локотки, выкатился тот самый тучный господин Носов, о котором рассказывал Семен Вениаминович. Увидев, что мастер творит на его стене, Носов замер в восторге. На камне уже расцветала великолепная картина «Икар, летящий к солнцу». Носов ликовал: «Раньше я его умолял — он и штриха не делал, а тут сам пришел!». Он велел вынести себе кресло и уселся поудобнее, наслаждаясь процессом.
Толпа зевак росла с каждой минутой. Люди недоумевали: неужели великий мастер решил помириться с «Живодером Носовым», которого терпеть не мог?
Когда Икар и солнце были готовы, все решили, что картина окончена. Но тут Семен Вениаминович яростными взмахами кисти пририсовал прямо под Икаром огромную, грязную и жирную свинью. Причем морда свиньи подозрительно напоминала самодовольное лицо господина Носова.