Страница 144 из 225
Глава 91
Бестыжий
Ломбард «Истина» располагался к северо-западу от храма. Его вывеска была настолько броской, что найти его не составило труда.
Однако, подойдя ближе, Алексей увидел на дверях табличку «Закрыто». Перед входом толпились люди, оживленно обсуждая последние новости. Алексей прислушался: говорили о том, что четверка великих экспертов ломбарда потерпела сокрушительное поражение, и теперь само существование заведения под вопросом. Кто-то уверенно заявлял, что это происки конкурентов из заречного района…
Алексей лишь горько усмехнулся. Стратегия «низкой прибыли ради высокой репутации», которую внедрила наследница Иванова, была блестящим маркетинговым ходом для всей семейной империи. Но юная госпожа была еще слишком неопытна в подковёрных играх.
В её родном районе она могла диктовать правила, но «Истина» фактически перекрыло кислород конкурентам из соседнего округа. Те сидели без клиентов, слушали насмешки горожан и, разумеется, ненавидели дом Ивановых до зубовного скрежета. Глаша рассказывала, что владельцы других ломбардов пытались договориться с наследницей, но та даже не приняла их, передав через слуг: «Просто снизьте проценты, и люди к вам потянутся».
Для ростовщиков это было равносильно предложению раздать деньги даром. Так зародилась вражда. Против честных методов у наследницы были «стены и рвы», но против тайных ударов защиты не нашлось. Враги ударили по самому фундаменту — по экспертам. Глаз мастера — это жизнь ломбарда. Без него заведение завалят подделками, и оно разорится в считанные дни. А вырастить нового эксперта — дело десятилетий. У «Истины» было всего четыре столпа, и теперь все четыре рухнули.
— Классический прием: «вытащить дрова из-под котла», — пробормотал Алексей и постучал в заднюю дверь.
Слуга подозрительно высунулся в щель: — Вам кого? Алексей представился. Слуга тут же облегченно вздохнул и впустил его: — Сестра Глаша сказала, что вы придете. Велела ждать.
Алексей удивился: — Глаша уже здесь? — С самого рассвета, вместе с госпожой Ивановой, — прошептал слуга и кивнул на двор. — Вон и карета стоит.
Алексей мельком взглянул на изящный лакированный экипаж и кивнул: — Ступай, доложи обо мне.
Вскоре слуга вернулся в сопровождении троих стариков в одеждах экспертов. Его провели в западное крыло. Там он увидел Глашу, поддерживающую бледного мужчину лет сорока пяти — своего отца. После коротких приветствий Алексей, не теряя времени, перешел к делу: — Тот свиток, что сейчас лежит в хранилище, и тот, что вы осматривали — это точно один и тот же предмет?
Первое, о чем подумал наш будущий стратег — это банальная подмена.
— Именно так! — в один голос подтвердили эксперты. — Мы только что проверили его еще раз: возраст бумаги, плотность туши, оттиски печатей — всё совпадает. Это совершенно точно подлинная работа.
Из их объяснений Алексей понял, что экспертиза древней рукописи — дело невероятно тонкое. Поскольку работы передавались из рук в руки веками, единственные критерии — это соответствие материалов эпохе и уровень художественного мастерства.
— Но почему вы были так уверены, что это рука именно Василия Небесного? — спросил Алексей.
Сам он не был знатоком искусств, но ввязался в это дело из-за долга перед Глашой. Кроме того, он верил в свою способность «выдавать белое за черное» и жонглировать фактами — важнейшее качество для будущего чиновника. Алексей твердо верил: профессионалам не переспорить представителя власти, даже если этот «представитель» пока всего лишь абитуриент.
— Потому что стиль великого мастера слишком знаменит, — заговорил старик Ликов. — Уже при его жизни люди в империи жаждали заполучить хотя бы строчку его письма. За тысячу лет каждый, кто брал в руки перо, пытался подражать ему. Лучшие копии мастеров древности практически неотличимы от оригинала. Существовали даже профи, которые ради забавы создавали подделки, вносящие хаос в ряды коллекционеров.
— Так почему же вы вынесли вердикт «подлинник»? — нахмурился Алексей.
— Видите ли, господин, — вступил в разговор третий эксперт. — Копия, которой более пятисот лет, сама по себе имеет огромную ценность. Это «Письмо» — безусловно вещь эпохи, и в ней живет истинный дух мастера. По правилам нашей профессии: если нет неопровержимых доказательств обратного, такая работа считается оригиналом.
Алексей прищурился: — То есть на самом деле вы не были уверены до конца? — Но мы и не могли это опровергнуть, — тихо ответил эксперт. — Мы рассудили так: пока настоящий оригинал не объявится, эта вещь стоит своих двадцати тысяч. Этой бумаге больше пятиста лет! Кто докажет обратное? Мы не боялись сравнений.
Алексей покачал головой, глядя на акт экспертизы: — И всё же, писать в заключении «подлинник» было опрометчиво.
Эксперты горько усмехнулись: — Мы — ломбард, а не галерея искусств. Если вещь стоит этих денег, для нас она — «подлинник». За двадцать лет ученичества мы видели сотни копий этого письма, и все они были с этими двадцатью восемью знаками. Кто же знал, что в этом кроется такая ловушка?
В комнате воцарилась тишина. Алексей пристально разглядывал свиток, погрузившись в раздумья. Эксперты замерли, боясь спугнуть его мысль. В этот момент в щели занавески, отделяющей внутренние покои, блеснули прекрасные глаза — наследница Иванова внимательно наблюдала за юношей.
Алексей внезапно поднял голову и столкнулся взглядом с этой парой глаз. Таинственная наблюдательница смутилась, и занавеска тут же задернулась, оставив лишь легкое колыхание ткани.
— У господина есть план? — с надеждой спросила Глаша.
Алексей пришел в себя и широко улыбнулся: — Посмотрите внимательно. Четыре знака адреса написаны строгим уставным стилем, а остальное письмо — беглым. С чего все взяли, что это писалось одновременно? Вполне можно предположить, что тот самый адресат, восхищенный красотой письма, позже снова пришел к мастеру и попросил добавить подпись для истории. Или его потомки решили увековечить на самом листе, кому предназначалось послание великого мастера.
Алексей обвел экспертов торжествующим взглядом: — Называть этот свиток подделкой только из-за четырех лишних слов — это дилетантство и крайняя безответственность!
Пятеро слушателей сидели с открытыми ртами. А Алексей, сохраняя самое серьезное лицо, подытожил: — Сейчас я отправлюсь к Семену Вениаминовичу. Я вынесу ему строгое предупреждение и потребую признать свою ошибку, чтобы восстановить вашу репутацию!