Корсаков. Тетралогия

В коридоре лежала женщина. Было ясно, что она пыталась ползти к выходу, но потеряла сознание, не преодолев и половины пути. За ней обнаружился подросток, лет четырнадцати. Он сидел у стены, прижимая к лицу мокрую майку, уже почти высохшую и превратившуюся в грязную тряпку. Судя по сломанным пальцам, ранее он пытался открыть заклинившее окно. Теперь в этом не было смысла – проём был свободен от стекла, которое выбило то ли жаром, то ли очередным взрывом.

– Мама! – прохрипел он, увидев нас.

– Жива, – ответил я. – Сиди на месте.

Женщине требовалось больше внимания – её сердце ещё работало, но лёгкие начали заполняться жидкостью, а мозг страдал от нехватки кислорода.

В другое время мне незачем было касаться её, чтобы достать даром – я бы сделал всё на расстоянии. Но магию приходилось экономить, а значит – только контакт.

Три секунды на очищение крови, возвращение дыхания и снятие отёка. Сокращение диафрагмы вернулось к норме само. Женщина судорожно вдохнула и тут же закашлялась.

– Носилки, – распорядился Киселёв.

– Не нужны, – возразил я. – Через десять секунд пойдёт сама.

Капитан посмотрел на меня, но спорить не стал.

Я заставил организм пострадавшей выбросить в кровь необходимые вещества, убрал слабость и поддержал работу мышц. Это было не исцеление, всего лишь заём у собственного тела. Через полчаса пострадавшую накроет такая усталость, что она не встанет без помощи. Но через эти полчаса она будет уже снаружи.

– Поднимайте, – разрешил я.

Двое спасателей поставили её на ноги.

– Витя… – выдохнула она.

– Рядом, – кивнул один из них в сторону мальчишки.

Подростка я обработал одним касанием. Переломы не угрожали жизни, так что их я даже трогать не стал, убрал только отравление и придал сил. До улицы хватит, а там уже целый госпиталь развернули, парню помогут те, у кого будет достаточно сил и времени.

– Руку держи у груди, – предупредил я. – Следи за матерью, идёте вместе.

Парень быстро кивнул.

Обратно к входу квартиры мы двигались быстрее. Мужчина с собакой уже исчез в коридоре – его к этому моменту передали группе эвакуации, теперь там ждали женщину и подростка.

– Трое живых, – отчитался перед начальством по связи Киселёв. – Двое ходячих, один условно ходячий. Передаём вниз.

Я снова раскинул дар.

– На этом участке больше никого, – сообщил я.

Пожарный расчёт эвакуации принял мать и сына, проверил крепления масок и повёл их к лестнице. А мы двинулись дальше, даже не оглядываясь – каждая секунда промедления могла стоить кому‑то жизни. Махать платочками на прощание можно будет, когда всё закончится.

Следующие три квартиры оказались пустыми, а вот четвёртая была охвачена огнём так сильно, что дверь раскалилась докрасна. О том, чтобы войти в неё обычным способом, и речи уже не шло. Ещё чуть‑чуть, и металл начнёт течь на пол.

Но за этой раскалённой дверью я чувствовал живого человека.

– Один внутри, – сказал я. – Дальняя часть квартиры. Лежит в ванной или рядом с ней. Сердце слабое.

Киселёв изучил створку, затем посмотрел на Лобанова.

– Сможешь?

Огневик молча приблизился к двери и приложил ладонь к стене. Его глаза полыхнули оранжевым.

– За дверью горит коридор, – озвучил, что подсказал ему дар, Роман Данилович. – Сильно. Справа кухня, там ещё хуже. До ванной метров двенадцать.

– Пройти можно?

– Воду на полную, – кивнул Лобанов. – Я разведу огонь в стороны, но секунд на двадцать. Потом резерв просядет.

Капитан принял решение сразу.

– Заходим вчетвером, – скомандовал Киселёв. – Я, Лобанов, Корсаков и Филин. Остальные держат проход и воду.

Спасатель по фамилии Филин приготовил волокушу.

– После вскрытия сразу струю внутрь, – продолжил Алексей Тимофеевич. – Лобанов открывает проход, Корсаков ведёт. Забираем человека – и сразу же назад. Ничего другого не ищем.

– В квартире больше никого, – подтвердил я.

– Тем более.

Дверь вскрыли с третьего удара. Огонь ударил наружу так, что пожарным пришлось отступить на шаг. Вода врезалась в пламя, но коридор за дверью остался непроходимым.

Лобанов выступил вперёд. Он сжал пальцы, будто хватал пламя руками, и резко развёл их в стороны. Огонь послушался с огромным трудом. Я почти физически чувствовал сопротивление, которое Роман Данилович продавливал собственной магией.

Неохотно, с рывками, но пламя отступило к стенам, открывая проход между двумя огненными валами. Обои, мебель и потолочные панели продолжали гореть, однако жар больше не бил прямо в лицо.

– Пошли!

Мы ворвались внутрь. Лобанов двигался первым, и пламя вокруг сложилось в пылающий купол, за пределами которого разверзся ад. Роман Данилович держал защиту вокруг нас, и с каждым мгновением она становилась всё меньше.

– Прямо, – скомандовал я. – Через пять метров налево.

Перед нами возникли пылающие обломки, которые никто из нас предусмотреть не мог – магическое зрение позволяло видеть человека впереди, но не показывало мебель и рухнувшие части потолка. Под ногами лопалась плитка, со всех сторон давил чудовищный жар. Защитный костюм спасал от прямого ожога, но кожа всё равно начинала болеть.

– Ванная здесь!

Киселёв выбил дверь плечом.

На полу лежала пожилая женщина. Она забилась между ванной и стеной, накрылась мокрым одеялом и всё же потеряла сознание.

Филин сразу расстелил волокушу, я опустился рядом.

Состояние плохое, но ещё обратимое. Остановившееся дыхание, слабый пульс, тяжёлое отравление. Лёгкие обожжены раскалённым воздухом.

Здесь уже было посложнее, чем с предыдущей парой. Филин затащил женщину на волокушу, пока я стабилизировал её состояние прямо на ходу – силы Лобанова таяли с каждой секундой, и остаться внутри огненной ловушки никто не хотел.

Мы рванули в коридор, Лобанов держал всё быстрее сужающийся купол, руки у него дрожали, ноги подкашивались. Оранжевый свет в глазах мерцал, вот‑вот готовый погаснуть. Киселёв и Филин тащили волокушу.

Лобанов упал на колено, и я подхватил его под руку. Осознание пришло мгновенно: у него уже началось магическое истощение. Сердце работало на пределе, сосуды расширились, мышцы переставали слушаться.

Я влил в него каплю целительской магии – ровно столько, чтобы хватило добраться до коридора. Мы с Романом Даниловичем двигались за волокушей. Пламя смыкалось у нас за спинами. Сначала медленно, затем всё быстрее. Последние несколько метров пришлось почти бежать.