Корсаков. Тетралогия

Глава 15

– А разве я не права, мам? – с возмущением спросила Катя.

– Права, но не стоит об этом сообщать, – заметила Анастасия Александровна. – Ты уже даже не дворянка, а аристократка, веди себя соответственно. Или мне попросить Инну Витальевну, чтобы она дала тебе несколько уроков этикета, раз наши преподаватели не справляются?

– Не надо, – мгновенно потупилась сестра.

Я послушал бы их разговор ещё немного. Но мне нужно было собираться на службу. Кто бы и что там у нас не перехватил, пациенты ждать не станут.

– Всем спасибо за завтрак, – понимаясь из‑за стола, проговорил я. – Но если я задержусь, его высокоблагородие Всеволод Серафимович меня живьём съест.

– Езжай, конечно, – поддержала меня матушка. – Мне тоже скоро пора будет собираться.

Я поцеловал их в макушки поочерёдно, и покинул столовую. Погода всё ещё стояла по‑летнему жаркая, и обещанного облегчения с проливными дождями пока что не случилось. Но Москва большая, может быть, где‑то осадки и выпали, а мы здесь изнываем от палящего солнца.

Уже сев в автомобиль, я достал телефон и набрал заведующего нашей лечебницей в Ясенево.

– Утро доброе, ваше сиятельство, – взяв трубку, проговорил он.

– Доброе утро, Марк Миронович, – ответил я. – Скажите, есть ли какие‑то другие подходящие объекты, которые мы могли бы взять под себя, но вы не стали включать их в первую тройку?

Заведующий не стал даже брать паузу.

– Иван Владимирович, да там больше сотни, – подтвердил он мои мысли. – Но все сложнее, чем те три были. Поэтому я и не стал их предлагать.

– Отлично, вы сумели меня порадовать, – с улыбкой произнёс я. – Я помню, что была какая‑то история с госпиталем на северо‑востоке Москвы, который должны были реконструировать.

– Он есть в списке, ваше сиятельство, – поддержал меня Марк Миронович. – Но я не стал его включать, потому что там всё пошло слишком далеко. Его с мая выставили на торги, но желающих на покупку немного.

– Вот как? – хмыкнул я. – А почему?

– Реконструкция не завершилась, два корпуса встали насмерть, что‑то там с подрядчиком случилось, была некая история, которой я не стал интересоваться, – пояснил заведующий. – По памяти сейчас могу назвать, что там два миллиарда долга накопилось, и госпиталь никак расплатиться не может. Государство хочет сохранить госпиталь действующим, ни останавливать его, ни перестраивать нельзя без отдельного распоряжения. Собственно, сам госпиталь прекрасное место, но у него огромные обременения.

Я кивнул сам себе, отмечая, что всё запомнил правильно. А ведь я тогда ещё только в гимназии учился. Господи, а ведь прошло‑то всего‑ничего, меньше трёх месяцев, а уже столько всего произошло.

– Марк Миронович, – обратился к заведующему я, – узнайте все подробности по этому аукциону. Как будет готово, сразу же перешлите мне и Анастасии Александровне. Будем смотреть внимательно, насколько реально его приобрести.

Он не стал спорить, в своём ли я уме. С обладателем графского титула не спорят простолюдины, когда речь идёт о кошельке аристократа. Хотим мы потратить деньги, заведующий лечебницей в это не лезет.

– Будет готово через час, ваше сиятельство.

– Благодарю, буду ждать вестей. Хорошего дня, Марк Миронович, – попрощался я.

– До свидания, Иван Владимирович.

Положив телефон, я отбил сообщение матушке. Пусть тоже будет в курсе, что я задумал.

Малюковы могли перекупить у нас Новую Ригу, и в этом не было ничего необычного – тайну из нашего интереса никто бы гарантировать не смог. Тут и со стороны продавца могли сообщить, и когда Марк Миронович официальные справки наводил, в государственном аппарате могли передать всем интересующимся сторонам сведения.

Нам вернули очень много активов и денег за последнее время, но это не значит, что мы можем соревноваться с Малюковыми, кто готов отдать больше за недостроенный объект. Именно этого они и добивались, вкладывая деньги в Новую Ригу. А нам нужно не бодаться с дебилами, а получить расширение для лечебницы.

И если в Новой Риге они могут перепрофилировать стройку во всё, что угодно. То условие с госпиталем – сохранить его рабочим, не позволит Малюковым вцепиться в него, чтобы помешать нам. Риски слишком велики. Мы ведь можем выйти из аукциона, и тогда Варваре Григорьевне и её родне придётся гасить долги госпиталя, а потом ещё и содержать заведение на свои средства.

У них, конечно, найдётся достаточно сторонников, чтобы разделить ответственность, но больших денег медицина не приносит. А значит, отбиваться инвестиция будет годами. Что‑то, разумеется, можно выгадать на налоговых послаблениях, если проводить всё как благотворительность, но это – для других родов. Потому как Малюковы станут собственниками, им никаких льгот положено не будет.

Взяв телефон в руку, я набрал сестру.

– Что случилось, Вань? – тяжело дыша, как после пробежки, спросила Катя.

– Скажи своим подружкам, что я организовываю попечительский благотворительный совет, – произнёс я. – Ростовы, Строгановы и Никитины приглашены. Это будет соглашение по новому объекту, их главы всё поймут.

Несколько секунд младшая Корсакова ещё переводила дыхание – не иначе я её прямо посреди тренировки прервал. За собой сестрёнка следила после покушения старательно, и ещё ни разу не пропустила занятие. И это вызывало уважение, раньше её было не заставить собой заняться.

– Ты хочешь, чтобы они сильнее привязались ко мне, – выдохнула Катя. – Потому что получат через меня ценные сведения для своих семей.

– Вот видишь, какая ты у меня умничка, – со смешком проговорил я. – Справишься?

– Спрашиваешь! Считай, уже сделано.

– Спасибо, сестрёнка, – хмыкнул я, прежде чем положить трубку, и тут же набрать нашему юристу. – Василий Ерофеевич, доброе утро.

Ответил мне скрипучий голос.

– Утро доброе, ваше сиятельство. Чем могу быть полезен?

– Нужен проект соглашения о попечительском благотворительном совете, – объяснил я. – Четверо участников: Корсаковы во главе, Никитины, Ростовы, Строгановы под нами.

Василий Ерофеевич тихонько хмыкнул, и я услышал, как он чёркает карандашом по бумаге.

– Я так понимаю, это будет курирование какого‑то конкретного заведения, а не широкого профиля?

– Да, я собираюсь купить убыточный госпиталь, и передать его под наблюдение попечительского совета, – подтвердил я.

– Это огромные деньги, – уловил суть юрист. – Все эти семьи получат возможность серьёзно оптимизировать налоги.