Корсаков. Тетралогия

– Именно поэтому они согласятся, – ответил я. – Но пока что мы не прописываем конкретные цифры, всего лишь обозначаем намерение. Когда сможете предоставить черновик, который можно будет передать главам родов для обсуждения?

Василий Ерофеевич не стал обещать, что будет готово быстро.

– Мне понадобится узнать, что за госпиталь мы берём, Иван Владимирович, – предупредил он.

– Через час я перешлю вам информацию, как только её передаст мне Марк Миронович.

– В таком случае к обеду всё будет оформлено по всем правилам и законам Российской империи, – отозвался Василий Ерофеевич. – Ещё что‑нибудь?

– Пока нет, свяжусь с вами через час, – пообещал я, и, дождавшись, когда юрист попрощается, положил трубку.

Улыбка появилась на моём лице сама собой.

Наблюдательный совет не будет управлять нашим госпиталем, но сможет вносить средства на благотворительность, закрывая потребности заведения Корсаковых. Там не закончена реконструкция? Вот туда деньги от совета и пойдут.

Строганов обещал мне инвестиции, самое время с него их получить. Ростовым тоже будет крайне выгодно получить возможность освободить от налогов серьёзные суммы. А Никитины, наконец, получат подтверждение, что наш союз не на словах держится.

Появление нового объекта под благотворительность открывает не бесконечные, но довольно крупные возможности. И пускай Малюков делает с Новой Ригой всё, что хочет, Корсаковы всё равно добьются своего.

А потом, если пиарщики Долгоруковых не догадаются сами, я готов проспонсировать анонимно небольшой набор заметок в разные новостные каналы. И там будет отмечено, что Малюковы выкупили почти готовый медицинский комплекс, чтобы снести его, а Корсаковы купили убыточный госпиталь и вывели его в прибыль. И чья репутация пострадает в таком случае?

Малюковы утверждают, что заботятся о простолюдинах, а сами вместо госпиталя построят торговый центр. Корсаковы лечат людей, и сохраняют госпиталь. Красивое сравнение.

– Держись, Григорий Платонович, – произнёс я. – Мы только начали.

Дворянский особняк рода Ростовых .

Когда внучка попросила поговорить, глава рода сразу же её принял, отложив все дела. Маргарита не стала бы беспокоить деда по пустякам, и в последнее время исключительно радовала его, так что и сейчас Кирилл Дмитриевич был в приподнятом настроении.

Дела Ростовых складывались прекрасно, благосостояние росло, несколько новых проектов получили старт, обзаведясь поддержкой Никитиных с одной стороны и Строгановых с другой. С такими партнёрами вести дела было крайне легко и просто. Это не Лопухины, которых боялись. Что Строгановы, что Никитины славились своим постоянством и стабильностью, и само по себе это смазывало шестерёнки куда эффективнее любых денег, которыми раньше Кирилл Дмитриевич пробивал бы себе дорогу.

Конечно, ни одной официальной бумаги подписано между родами ещё не было. Однако после демонстративного сплочения на приёме во дворце Сыромятниковых общество уже знало – через Маргариту Ростовы связались с Никитиными, Строгановыми и родом будущего императора. Здесь даже тот факт, что прежде Кирилл Дмитриевич поддерживал кандидата Лопухиных, сработал в плюс.

Ростовы – это деньги. И если они переметнулись к Корсаковым, да ещё и вернули им имущество, значит, видят в этом больше выгоды, чем мог предложить Василий Алексеевич. Ростовых могли презирать в обществе, называть ростовщиками, разорителями и даже рейдерами, но их умение делать деньги из воздуха уважали все, кто хоть что‑то понимал в устройстве мира.

Наконец, дверь в кабинет открылась, и Маргарита вошла. По одному её лицу стало понятно, что внучка действительно принесла важные сведения. Глава рода не стал садиться в кресло, вместо этого опустился на диван и похлопал по месту рядом с собой.

Маргарита Ивановна улыбнулась и, поправив юбку, присела.

– Дедушка, у меня важные новости, – объявила она.

Он положил руку ей на колено и чуть сжал пальцы. И Маргарита Ивановна, уже взрослая девица, вновь почувствовала себя маленькой внучкой, которая прибежала к дедушке, чтобы пожаловаться на разбитую коленку.

– Я слушаю очень внимательно, – проговорил Кирилл Дмитриевич.

– Мне только что позвонила Катя Корсакова, – начала объяснять та. – Иван готовит соглашение о создании попечительского благотворительного совета для наблюдения над госпиталем, который Корсаковы намерены купить.

В глазах главы рода мелькнуло довольство и то самое хищное свечение, которое Маргарита Ивановна замечала всякий раз, когда её дед чуял прибыльное дело.

– Так, – кивнул он. – Продолжай.

– В совет по проекту Корсаковых войдут они, Строгановы, Никитины, – пояснила внучка, и выждав короткую паузу, добавила: – И Ростовы.

Глава рода снова кивнул и поднялся на ноги. Пройдясь до окна и обратно, он заложил руки за спину. Лицо Кирилла Дмитриевича оставалось спокойным, но взгляд выдавал в нём жажду деятельности. Несмотря на свой возраст, он всё ещё оставался человеком дела.

– Понимаешь, что это значит? – задал проверочный вопрос он.

– Вчера мы пытались узнать, как подобраться к будущей императрице, – заговорила Маргарита Ивановна. – Сегодня Иван предлагает нам собрать союз не только на словах. Наблюдательный совет при госпитале – это огромные возможности для благотворительности. А значит, мы получим повышенные налоговые льготы, которые нам как дворянам недоступны. В связке с аристократами мы получим условия, равные аристократическим.

Кирилл Дмитриевич кивнул с улыбкой. На его лице мелькнула гордость, которую он никогда не прятал от внучки, если действительно её чувствовал. Вот и сейчас её ответ порадовал главу рода.

– Что ещё? – уточнил он.

– Я знаю, что Михаил Всеволодович уже обещал поддержку Корсакову. А значит, Строгановы обязательно войдут в совет. Никитины тоже не удержатся, им просто необходимы подобные социально ориентированные проекты, – проговорила Маргарита Ивановна. – К тому же, Никитины до сих пор должны Корсаковым за спасение Инны. И включиться в совет – для них отличный способ сблизиться.

Кирилл Дмитриевич кивнул.

– Всё верно. Ещё что‑нибудь?

Внучка помолчала несколько секунд, прежде чем ответить.

– Катя не просто так сказала мне об этом сама, – произнесла она. – Она действительно воспринимает меня своей подругой. А значит, мы уже связаны сильнее, чем просто знакомые девицы из благородных семей.