Корсаков. Тетралогия

– В юридическом, Маша, – кивнула Екатерина Юрьевна. – Не в физическом. Мы не дети, чтобы топить ящики в реке. Грязное имущество выводится через амнистию технического раскрытия.

– Такой нормы нет, – заметила та.

– Будет.

– В поправках её нет, – снова возразила Мария Андреевна.

– В поправках будет окно добровольного декларирования для тех, кто сам заявит спорное имущество до первой проверки, – пояснила императрица. – Без права дальнейшего владения, но с возможностью сдать через лицензированного оператора без конфискации смежных активов.

– Это кто предложил? – спросил Лев Аркадьевич.

– Я предложу.

Николай Юрьевич коротко рассмеялся.

– Конечно. Императрица предложит, а государство примет, – с издёвкой проговорил он. – Как удобно быть тобой, Катя. Вот только ты забываешь о том, что тебя уже отодвигают от трона, и вес твоего слова всё меньше с каждым днём. Сейчас вернутся с собрания Долгоруковы, и у тебя станет ещё меньше власти.

– Поэтому моё предложение разумно, логично и не потребует от государства расходов бюджета, – кивнула Екатерина Юрьевна. – Не принять такое Долгоруковы не смогут, их задушит собственная жаба.

Мария Андреевна не сводила с неё взгляда.

– Если окно примут, все серые владельцы побегут искать оператора, которому можно сдать спорное имущество и не потерять склады, охранные компании, лицензии и лицо.

– Да, – сказала Екатерина Юрьевна.

– И ты хочешь, чтобы этим оператором стали мы.

– Нет, Маша, – покачала головой её императорское величество. – Я хочу, чтобы их было три. Один государственный. Один нейтральный. Один наш. Государственный будет медленным и страшным. Нейтральный – дорогим и чужим. Наш – быстрым, понятным и с возможностью получить консультацию до того, как человек сам себя закопает.

Фёдор Викторович тихо постучал пальцем по папке.

– Под это нужен банк.

– Под это нужен страховой продукт, – поправила Екатерина Юрьевна. – Банк даст кредит на переоборудование склада. Страховая даст покрытие риска перевозки. Юристы дадут заключение по классу. Оператор даст маршрут. Аудиторы дадут бумагу, что род сделал всё добровольно до первой проверки.

Павел Игоревич Шереметев, отвечавший за охранные предприятия, наклонился над столом. Широкоплечий, лысоватый, с руками человека, который хоть и давно подписывает бумаги, но когда‑то сам умел работать ими не только с ручкой.

– А что с дружинами? – спросил он. – У нас только в центральном округе семь крупных договоров с родами, где по факту охрана держит больше, чем записано. Если мы придём к ним с аудитом, они нас пошлют. Если не придём, потом пошлют уже проверяющие.

– Поэтому ты к ним не придёшь с аудитом, Паша, – с улыбкой пояснила Екатерина Юрьевна. – Ты придёшь с предложением сохранить боеспособность.

– Без тяжёлого оружия?

– С законным тяжёлым, – поправила императрица. – Разница принципиальная. Мы предлагаем им не убрать оружие, а перевести его в новый режим. Постоянное хранение – на сертифицированном объекте. На территории рода остаётся стрелковое, магическая защита, пассивная броня, противодроновые системы, средства эвакуации и тревожный доступ к тяжёлому резерву. Если угроза подтверждается жандармерией или губернаторским управлением, резерв выдаётся по ускоренной процедуре.

Павел Игоревич поморщился.

– В бою ускоренная процедура – это похороны.

– Не в Москве, Паша. Мы говорим не о фронте. В Москве тяжёлое оружие чаще нужно не для защиты, а чтобы убедить соседей не начинать. Так вот, теперь убеждать будут не стволы в подвале, а договор с тем, кто имеет право эти стволы выдать.

– То есть с нами.

Императрица улыбнулась, оглядывая зал.

Вот теперь они все понимали, кто просто сидит в кресле главы рода, а кто им будет, когда придёт время покинуть престол.