Страница 21 из 86
Соболев кивнул и убрал руку. Игла испарилась с тихим хрустальным звоном. Отошёл на шаг, давая пространство. Но не сел. Остался стоять, скрестив руки на груди.
— Начинай.
— Башня, — выдавил Леонид. — Чёрная башня в Бутовском лесопарке. Вы знаете о ней?
— Продолжай.
— Я нашёл её случайно. Две… нет, три недели назад. Во время обычного патруля. Летел над Бутово, увидел аномалию. На старых картах её не было. Просто… появилась. Строение из чёрного камня. Какое-то средневековое, только не наше. Вообще чужеродное, как из какой-то фэнтезятины.
— Это мы знаем, — ровно сказал Соболев. — Дальше.
— Я спустился. Не должен был, знаю. Но… любопытство, — Леонид облизнул губы. — Ворота открылись сами. Меня… пригласили.
— Кто пригласил? — спросил Соболев без интонации.
— Его зовут… — Леонид сжал кулаки. — Зултакар. Шестьдесят второй уровень. Лич. Некромант. Не мутант, разумное существо. Может, когда-то человеком был, не знаю. Скелет у него очень даже человеческий, а больше ничего и нет, только кожа поверх мослов.
Воронов поднял голову от планшета и бросил быстрый взгляд на полковника. Соболев не шелохнулся.
— Лич, — повторил он. — Опиши.
— Ну так я уже, считайте, описал. Носит тёмные свободные одежды, типа мантии. В руке посох из чёрного дерева с золотым черепом в качестве навершия. В глазницах черепа и в его собственных глазницах горит красный огонь. Холод от него… могильный, — Леонида аж передёрнуло. — Он говорит по-русски, но с архаичными оборотами. Наверняка с помощью какой-то магии выучил, ну или это перевод с помощью артефакта. Называет людей «смертными» и «червями».
— Он посланник Бесформенного? — вдруг спросил Соболев.
Леонид вздрогнул.
— Да, — прошептал он. — Да. Я думаю, что он эмиссар. Ну, помните то послание? Наверняка это было про таких, как он. Он точно действует в интересах Бесформенного. Башня — его форпост. Аванпост в нашем мире.
Воронов печатал. Соболев стоял, иней под его ботинками продолжал расти, захватывая новые квадратные сантиметры бетона.
— Как он тебя завербовал? — спросил полковник после паузы, достаточной, чтобы у Леонида успел трижды участиться и дважды замедлиться пульс.
— Я вошёл в башню. Это было… — Леонид поискал слово, — ошибкой. Моей личной ошибкой. Я не получал приказа, действовал по собственной инициативе. Зултакар материализовался из тьмы посреди центрального зала.
Леонид замолчал, вспоминая.
— Он мог убить меня в ту же секунду. Шестьдесят второй уровень против моего жалкого десятого. Он даже пальцем бы не шевельнул. Но он предложил сделку.
— Какую?
— Информация и поручения в обмен на опыт, — Леонид опустил глаза. — Он дал мне флакон. «Эссенция чистого опыта». Тысяча единиц. Я перескочил с десятого уровня на одиннадцатый. Потом он дал ещё один. Я добрался до двенадцатого. Два уровня без боёв и риска.
— Что ты ему сообщил? — голос Соболева стал чуть тише.
Леонид сжался.
— Разведданные. Сначала мелочь. Он хотел знать, сколько нас, какие уровни, какое вооружение. Потом стал требовать больше. Маршруты патрулей. Расположение минных полей. Сектора обстрела.
Воронов прекратил печатать. Его лицо, до этого момента державшее нейтралитет, окаменело. Потом он выдохнул и продолжил запись.
— Ты передал ему эти сведения? — вкрадчиво уточнил Соболев.
— Частично, — выдавил Леонид. — Общие данные. Численность гарнизона, классовый состав, зоны патрулирования. Я… я не давал ему точных координат базы. И схему внутренних помещений не передавал. Клянусь. Но он… — Леонид запнулся, — он и не настаивал. Его интересовало другое.
— Что именно?
— Группа выживших, — Леонид поднял голову. В его глазах мелькнуло что-то, чего Соболев не видел раньше. Стыд. — Лич послал меня к ним на разведку. Я получил задание внедриться, оценить потенциал, собрать биоматериал. Кровь, личные вещи. Предметы, пропитанные аурой владельцев.
— Для чего?
— Для ритуала. Некромантия, чёрная магия. Зултакар использует биоматериал как проводник. Через кровь и личные вещи он способен наносить удары на расстоянии. Проклятия, порчу… возможно, что-то хуже. Я не знаю деталей.
— Ты выполнил задание?
— Частично, — повторил Леонид. Слово стало его спасательным кругом. Жалким, дырявым, но единственным. — Я принёс ему окровавленные бинты. Перевязочный материал. Кровь принадлежала двум бойцам из группы. Берсеркам. Их ранило существо, которое послал сам Зултакар. Теневая Неясыть. Тварь тридцатого уровня.
— А личные вещи?
Леонид замолчал. Прикусил нижнюю губу.
— Женское бельё, — сказал он наконец. — Нижнее. Принадлежало медику группы. Я… украл.
Воронов замер и покосился на полковника. Тот даже бровью не повёл.
— Действовал добровольно? — спросил Соболев.
— Нет! — вырвалось у Леонида. Слишком быстро, слишком резко. Он тут же осёкся, понимая, как это прозвучало. — Нет, товарищ полковник. Не по доброй воле. Он меня загнал! Зултакар не угрожал напрямую. Он не повышал голос и не обещал убить. Но я знал. Видел его глаза. Чувствовал его силу. Шестьдесят второй уровень, товарищ полковник. Шестьдесят второй! Против меня! Это слишком круто даже против всех наших вместе взятых! Он мог разрушить нашу базу!
— Не тебе оценивать боевой потенциал гарнизона, старший лейтенант, — веско произнёс Соболев, изморозь на полу у его ног треснула.
Леонид вжал голову в плечи.
— Виноват.
— Ты соблазнился. Опыт, уровни, сила. Решил, что флаконы стоят предательства. Решил, что лич сильнее нас. Что выгоднее служить ему, чем стоять со своими. Верно?
Леонид молчал. Не нашёл слов, которые было бы не стыдно произнести. Потому что полковник прав. Абсолютно, беспощадно прав. Да, его загнали. Да, лич был страшен. Но первый флакон он принял с жадным блеском в глазах, и второй тоже, и ни одна капля не была влита в него насильно. Он выпил сам. Добровольно. С удовольствием.
Соболев материализовал в руке предмет. Холщовый мешочек, перетянутый чёрным шнурком. Маленький, с кулак. Положил его на стол перед Леонидом. Точнее, припечатал. Металл стола отозвался коротким гулом.
— Это нашли в подкладке твоего пуховика, — сказал Соболев. — Потайной карман. Аккуратно вшитый.
Он потянул за шнурок, раскрыл горловину и перевернул мешочек. На стальную поверхность стола выкатились две мелкие кости. Жёлто-серые, сухие. Фаланги пальцев.
Воронов непроизвольно поморщился.
— Что это? — спросил Соболев.