Страница 22 из 86
Леонид уставился на кости. Лицо стало землистым.
— Связь, — выдохнул он. — Это… связное устройство. Некромантический артефакт. Зултакар дал мне их на второй встрече.
— Подробнее.
— Когда ему нужно было меня вызвать, кости начинали… двигаться. Плясать, — кадык старлея дёрнулся. — Сначала мелко подрагивали, стучали друг о друга. Потом начинали прыгать, вертеться, скакать. Всё сильнее. И жечься, не физически, но я ощущал жжение. Пока не возьмёшь в руку, не остановятся. А когда берёшь… слышишь его голос. Здесь, — он мотнул головой. — Внутри черепа. Как будто он стоит прямо за спиной и шепчет в затылок. Всегда одно и то же, как запись. «Явись и исполни волю мою, смертный».
Соболев посмотрел на фаланги. Они лежали неподвижно. Безобидные с виду обломки чьего-то скелета. Кто-то когда-то этими пальцами держал ложку, писал письмо, гладил ребёнка по голове. Теперь они служили телефонной трубкой для мертвеца.
— Чьи? — коротко спросил полковник.
— Не знаю, — Леонид отвёл взгляд. — Не спрашивал.
Полковник позволил арестованному ощутить себя именно тем ничтожеством, каким тот стал. После паузы продолжил.
— Переходим к целям, — Соболев убрал артефакт и опёрся ладонями о стол. — Зачем личу группа выживших? Зачем биоматериал? Зачем этот ритуал? Каков конечный замысел?
Леонид колебался.
Нет, не из храбрости. Из рефлекторного инстинкта самосохранения. Пока он контролирует поток информации, пока у него есть что-то, чего не знает полковник, он ценен. Живой предатель с данными стоит больше, чем мёртвый.
Но Соболев словно прочитал его мысли.
Полковник поднял правую руку и положил её на стол перед Леонидом. Ладонь была раскрыта. Она выглядела обычно, по-человечески. Крупная, с коротко стриженными ногтями. Рука офицера и повелителя холода.
Затем пальцы сжались в кулак.
Тихий хруст. Тонкий, как звук ломающейся карамели. Под кожей полковника проступили ледяные прожилки. Между костяшками пальцев выступила изморозь.
— У меня есть навык, — произнёс Соболев совершенно буднично. — «Прикосновение Мороза». Я им ещё ни разу не пользовался по назначению. Документация Системы гласит, что при контакте с живой тканью температура в точке соприкосновения падает до минус ста семидесяти градусов за одну секунду.
Он поднял глаза на Леонида.
— Ты хочешь стать подопытным?
— Лич хочет убить одного человека! — выпалил Леонид.
Слова вылетели раньше, чем он успел подумать. Плотина рухнула. Он задыхался, но продолжал говорить, и каждое слово было сдачей очередного рубежа обороны, за которым уже ничего не осталось.
— Конкретного человека. Инженера. Всё, что Зултакар делал, все его задания для меня — это подготовка удара по одному конкретному человеку!
Соболев убрал руку со стола. Ледяные прожилки медленно угасли. Он сел на край стола, что само по себе было невиданным нарушением протокола для него и означало, что информация зацепила его по-настоящему.
— Имя.
— Алексей Иванов. Он лидер фракции. Молодой парень, что-то около двадцати лет. Но он… особенный. Сильный. Очень сильный. Не заурядный инженер. Техномант или техномаг, не знаю, лич его как-то так называл. Он вещи делает, которые… я видел… — Леонид сбивался, путался, но уже не мог остановиться. — Он убил Теневую Неясыть. Заморозил её и поглотил сущность каким-то чёрным камнем. Зултакар, когда я ему рассказал, впервые проявил что-то вроде уважения. А лич, поверьте мне, ни к кому уважения не испытывает. Но этого Иванова он… боится. Или не боится, но… относится серьёзно. Более чем серьёзно.
— Где эта фракция? — спросил Соболев.
— Красногорск. Километров восемьдесят к северо-западу отсюда. Фракция называется «Ратоборцы». Они заняли гостиничный комплекс, какой-то отель, переоборудовали его в крепость. Серьёзная группа. Бойцы ЧВК, маги, медики. И он, Иванов. Строит дронов, турели, генераторы, доспех себе сделал футуристический и робота, и чёрт знает что ещё. Его фракция небольшая, но очень хорошо организована.
Воронов строчил в планшете. Пальцы стучали по клавиатуре. Полковник смотрел на Леонида так, как сейсмолог смотрит на показания приборов, фиксирующих первые толчки надвигающегося землетрясения.
— Группа выживших, — задумчиво проговорил Соболев. — Организованная фракция. Укреплённая позиция. Боеспособный отряд с уникальным лидером, — он выдержал паузу. — Восемьдесят километров от нас.
— Так точно, — прошептал Леонид.
— Ты знал об их существовании.
— Да.
— С момента первого контакта с личем.
— Да.
— И за все эти недели, за все эти вылеты, все твои «патрули» и «разведывательные миссии», ты не доложил мне, что в восьмидесяти километрах находятся живые люди, нуждающиеся в помощи и контакте.
Леонид промолчал. Он физически не мог открыть рот. Челюсть свело.
— Ты скрыл существование группы выживших, — Соболев произнёс каждое слово раздельно, — чтобы выслужиться перед врагом. Перед нежитью. Перед тварью из другого мира, пришедшей уничтожить наш.
Если бы Леонид мог, он бы провалился сквозь стул, сквозь бетон, сквозь все двенадцать метров защитных перекрытий, сквозь земную кору, в магму, куда угодно, лишь бы не слышать этого голоса.
— Не выслужиться, — прохрипел он. — Выжить. Я хотел выжить.
Соболев не ответил. Он выпрямился и отошёл от стола. Развернулся к стене. Несколько секунд стоял молча, заложив руки за спину. Воронов перестал печатать.
— Товарищ полковник, — подал голос инженер.
— Что? — бросил Соболев, не оборачиваясь.
— Мы получили сигнал. Только что. По развёрнутой станции дальней связи.
Соболев повернул голову. В глазах мелькнул колючий блеск.
— Уточни.
Воронов развернул интерфейс «Техно-Ока» прямо в воздухе. Голубое полупрозрачное окно высветило волновую диаграмму, временную метку и частоту.
— Радиосигнал, товарищ полковник. УКВ-диапазон. Наша аппаратура перехватила его семь минут назад. Сигнал стабильный. Передача ведётся на открытой частоте. Не военной, гражданской. Содержит голосовой вызов.
— Откуда? — Соболев уже стоял рядом с инженером, глядя на диаграмму.
Воронов увеличил карту, наложив на неё пеленг.
— Предположительно… — он провёл пальцем по красной линии, тянувшейся от точки приёма, — … из деревни Захарково. Это рядом с Красногорском, товарищ полковник.
Изморозь на полу перестала расти.