Страница 128 из 280
Ибо если ты трезв — что ты пытаешься скрыть? А если ты пьян — язык развязывается всенепременно. На частных сборищах, с друзьями, согревшись и расслабившись под воздействием черного винограда, народ вдруг чувствует необходимость выложить то, о чем лучше было бы промолчать. А чуткие уши всегда найдутся. Неважно, как мала группа, насколько близкие вокруг друзья, кто-нибудь да найдет способ воспользоваться твоей болтливостью.
Дориану нравилось думать, что он умеет сдерживаться, видят боги, причины на то у него с таким-то братом имелись. Однако даже он иногда проговаривался, упускал слова, которые могли быть использованы против него. Возможно, именно сейчас за это придется расплатиться.
Массивная каменная дверь тронного зала плавно распахнулась. Появился мажордом в пышных мехах и пурпурном шелке.
— Его величество примет вас немедля, генерал Дориан, — объявил он. Тон его не содержал и намека на то, ждет Дориана награда или же наказание. Как всегда.
Дориан вошел в большие приемные покои. Тут было холодно, огонь нигде не горел. Малекит не нуждался в нем: любой огонь стал для короля бестактным напоминанием о том времени, когда он пытался пройти сквозь Пламя. С потолка свисали ледяные сталактиты. Дыхание вырывалось изо рта Дориана белыми облачками. Он поплотнее завернулся в плащ и медленно зашагал к далеко стоящему трону, держа спину прямо, намеренный быть солдатом до самого конца.
Приемный зал был обширен и пуст; звонкое эхо, высеченное подбитыми железом подошвами из каменного пола, гуляло где ему вздумается. Дориан шел между шеренгами телохранителей, застывших и недвижимых. А может, это статуи? Нет, конечно. Несомненно, были среди них и эльфы, которых он знал когда-то и которые в прежние дни могли даже служить под его началом, но никто из них не выказал ни малейшего узнавания, как и положено.
Малекит возвышался надо всеми, даже сидящий вдалеке. Он был огромен, несоизмерим с окружением. Телохранители выглядели рядом с ним детьми. Массивная бронированная фигура походила на изваяние больше, чем охранники. Только холодный блеск глаз говорил о том, что под доспехами есть живой разум, протянувший уже тысячи лет.
Но доминировал Король-Колдун не только благодаря размерам. Его окружала аура, подобная драконьей. Он излучал силу, ужасающую силу. По-своему он был богоподобен. Подойдя к нему, ты осознавал это, ощущал, что перед тобой — король и даже нечто большее, чем король…
Рядом с троном застыла эльфийка поразительной красоты, скованная по рукам и ногам цепями со вложенной в них мощной связующей магией. Дориан удивился: он никогда не видел ее и не слышал о ней. Такую красоту любят воспевать поэты. Ее томные глаза не отрывались от Дориана, женщина рассматривала воина с неприкрытым чувственным интересом. Генерал старательно притворился, что интереса этого не заметил. Она стояла рядом с Малекитом, а значит, даже мысль о встрече с ней, сколь угодно возбуждающая, была смертельно опасна.
— Генерал Дориан, рад тебя видеть, — произнес Малекит. Его приятный голос оглушительно громыхнул. Нет, голос этот не был особенно веселым. Он всегда мог стать холодным, отчужденным, бесстрастным, но сейчас, по крайней мере, в нем не было гнева, и это хороший признак, если только Король-Колдун не играет с генералом, как кошка с мышкой.
Дориан поклонился.
— Очень любезно с вашей стороны, сир.
— Ты надежно защищаешь наши границы, а организация прибытия наших новых союзников была образцовой.
Ужас начал потихоньку покидать сознание Дориана. С его разума и тела как будто сняли тяжелейший груз. Очевидно, он все еще пользуется благосклонностью Короля-Колдуна.
— Я живу, только чтобы служить вам, государь, — ответил он.
— Ах, если бы побольше моих подданных стремились к этому, — вздохнул Малекит. Он что, пошутил? Очень маловероятно. Будь осторожен, сказал себе Дориан. Похоже, он вступал на новую, изменчивую и очень опасную почву.
— Уверен, все они преданы вам не меньше, чем я, сир.
— Настоящая друкайская двусмысленность, Дориан, — сказал Малекит. — Но таковых, уверяю тебя, очень немного, вот почему ты стоишь сейчас предо мной. У меня есть для тебя работа более важная, чем все, что ты делал до сих пор. Если ты выполнишь ее так, что я останусь доволен, то будешь вознагражден, как ни одному эльфу даже не снилось. Если потерпишь неудачу, будешь наказан, как не наказывался доселе ни один эльф.
Как типично для Малекита упомянуть об этом. Можно ведь было и не говорить, оба собеседника все равно знали, что кара неминуема, но Король-Колдун любил напоминать подданным и себе, кто стоит у власти.
— Я не подведу вас, сир, — сказал Дориан.
— Надеюсь. Никому не говори то, что услышишь сегодня, пока я не разрешу. Понятно?
Дориан знал, что от него ожидают. Он кивнул:
— Да, сир.
— Очень хорошо, Дориан. Теперь я удовлетворю твое любопытство и открою, почему вызвал тебя.
Король-Колдун продолжил говорить, и Дориан понял, зачем у него взяли клятву хранить тайну. Малекит излагал свой план и роль Дориана в нем, и сердце генерала наполнялось изумлением и ужасом. Воистину за всю их историю еще не предпринималось ничего подобного. Когда Малекит закончил, Дориан затаил дыхание. Он понимал, что Король-Колдун не шутит. Если он достойно сыграет свою роль, то получит все, что пожелает. Это важно.
— Будьте уверены, я не подведу, государь, — повторил он. — И спасибо за то, что избрали меня.
— Не стоит благодарить, мне нужен лишь твой успех, — ответил Малекит. — Через несколько часов состоится собрание генерального штаба. Можешь туда не ходить. Сам подберешь нужные тебе войска и обеспечишь их особыми амулетами, которые я приготовил.
— Ваше желание будет исполнено, сир.
Малекит окинул взглядом собравшихся генералов. Самых могущественных эльфов его королевства, тех, кого боялись по всему Наггароту. Солдат, чародеев, политиков, которым нет равных. И все же в его присутствии они дрожали от едва сдерживаемого ужаса.
Он предпочел бы, чтобы это было не так. Но не так быть не могло. Он больше не походил ни на какого другого эльфа, если вообще когда-нибудь походил. Об этом позаботились доспехи. Они не только защищали его, они служили барьером для любого естественного контакта между ним и любыми другими представителями его расы. Иногда в этом имелись свои преимущества. Иногда он жалел об этом.