Страница 126 из 280
Гигантская стена пламени поднялась перед ним, адски горячая, пышущая жаром, как доменная печь. Трупы мгновенно съежились. Полопались глазные яблоки. Взорвались, выпуская наружу перегревшиеся мозги, черепа. Почерневшие кости еще двигались сквозь пламя, но вскоре огонь поглотил и их.
В считаные секунды все было кончено. Тирион смотрел на него с чем-то сродни благоговению.
— Это было впечатляюще, — сказал он.
— Если сокровища нам еще нужны, то лучше забрать их сейчас, — ответил Теклис. — Другой возможности может и не быть.
Тирион вскинул клинок:
— Я уже получил то, за чем пришел.
Теклис кивнул на уцелевших людей:
— А они — нет.
— Вперед, — окликнул Тирион Лейбера и остальных. — Вы это заслужили.
Вернувшись в покои смерти, Теклис принялся изучать надписи на стенах. Он достаточно разбирался в древних письменах сланнов, чтобы понимать, что столкнулся с чем-то важным. В этих рунах было нечто, тревожащее подсознание, говорящее, что на это действительно стоит обратить внимание.
Одну из рун он выделил особенно. Она могла означать либо конец света, либо конец века, либо и то и другое. Другая руна касалась эльфов. Третья имела отношение к приходу Хаоса. Четвертая представляла хранителя секретов. Расположение знаков намекало на связь всего перечисленного. Да, все руны были взаимосвязаны, хотя Теклис и не улавливал как.
Он разобрал лишь несколько слов или, скорее, пиктоглифов, но то, что он понял, ужаснуло его. Он знал, что древние сланны были умелыми прорицателями и что оставленные ими рукописные предсказания будущего зачастую сбывались.
Не то чтобы он всецело верил в подобные пророчества. Иногда Теклис подозревал, что сланны обладали средствами прогнозировать приливы и отливы магии, а следовательно, могли и предсказать пришествие темного века просто потому, что знали, когда именно демоны получали возможность войти в этот мир.
Ученым Белой Башни будет о чем подумать. Теклис принялся старательно копировать то, что видел на стенах, тщательно перенося руны на пергамент и стараясь запомнить то, что не мог нарисовать.
Лейбер и его товарищи наполняли заплечные мешки золотыми побрякушками, а Тирион ошарашенно наблюдал за ними. Всего за пару минут люди перешли от ужаса к исступлению. Они охапками сгребали поблескивающие сланнские драгоценности, осматривали добычу, совали ее в мешки — и тут же вытряхивали, наткнувшись на более привлекательный и, несомненно, более ценный образец ювелирного искусства. При этом люди громко смеялись и вопили от радости.
Лейбер озирался вокруг с видом человека, осуществившего заветную мечту и не знающего теперь, что ему делать дальше со своей жизнью. Теклис даже пожалел его. Для Лейбера находка сокровищ Цультека была не просто средством обогащения. Поиски придавали его жизни смысл…
Теклис вспомнил об отце и о доспехах Аэнариона. Интересно, что сталось бы с князем Аратионом, если бы он разобрался, как починить этот древний могущественный артефакт? Не лишилась бы его жизнь смысла и цели? Что побудило бы его потом двигаться дальше?
Теклис поглядывал на Лейбера с любопытством. Этот человек не нырнул в груды древнего золота и драгоценностей. Он смотрел на своих товарищей, но сам ничего не брал. Один подскочил к нему и протянул ожерелье, крича о том, сколько оно стоит и что на эти деньги можно купить ферму, корабль, поместье — да все что угодно! Он смеялся и плакал одновременно и говорил Лейберу, что никогда больше они не будут испытывать недостатка в женщинах, вине и еде.
А Лейбер стоял — молча, недоуменно. Наконец он взял ожерелье, позволив звеньям просочиться меж пальцев, поднес его к глазам, словно не вполне верил в то, что видел, и, повернувшись к Тириону, как ребенок, который хочет показать родителю новую игрушку, уронил драгоценность на землю, будто ничего не стоящий сор.
Еще кто-то попытался засунуть в вещевой мешок Теклиса маленькую золотую статуэтку, повторяя:
— Возьми! Возьми!
Теклис, улыбнувшись, мягко покачал головой. Нет, золото ему не нужно. А место в мешке понадобится для сделанных им записей. Человек наконец понял и отошел, крутя пальцем у виска, сообщая своим товарищам свое мнение о рассудке чародея. Теклиса это не волновало. У него была совсем иная система ценностей. И ему было совершенно все равно, что думают о нем люди.
— Жаль, что у нас нет вина, — вздохнул Лейбер. — Мне надо выпить. Определенно.
Он подошел к Теклису, любопытствуя, что делает эльф. Посмотрел на перерисованные руны и кивнул.
— Какое-то могучее заклинание, да?
Теклис покачал головой:
— Просто некоторые сведения. Не знаю, какие именно, но, думаю, это может быть очень важно.
— Завидую твоему знанию.
— Это пока не знание, а только предчувствие, что найденное нами может иметь большое значение.
— Я понимаю, что ты хочешь сказать, — кивнул Лейбер. — Я тоже это чувствую.
Голос его звучал довольно уныло.