Страница 112 из 280
Глава 2
Лениво моросящий дождь разбивался о листву и стекал вниз, превращая тропу в жирную грязь. Птицы угомонились, свет потускнел. Путникам казалось, что они шагают сквозь зеленую толщу воды. Все силы Тириона уходили на то, чтобы отрывать ноги от зыбкой, с чавканьем засасывающей сапоги земли.
Теклис следовал за Лейбером. Он-то с тропинкой не воевал. Его ступни словно парили над землей, оставляя на поверхности едва видимые отпечатки. Таковы преимущества магии, кисло подумал Тирион. Он шел рядом с братом, готовый вступиться за него в случае возможного нападения. Теклис, конечно, сильный маг, но рефлексы его никуда не годятся, а пословице «Кинжал в спину убивает даже самого могущественного чародея» Тирион верил безоговорочно.
Продолжая путь, он боролся с собственным возбуждением. Поиск, длившийся десятки лет, кажется, подходил к концу. Они все-таки выследили Солнцеклык. Точнее, брат выследил.
Многие годы Теклис провел в библиотеке Хоэта, изучая маловразумительные манускрипты, разыскивая любые намеки на возможное местонахождение потерянного клинка Аэнариона, легендарного оружия, выкованного для него архимагом Каледором среди вулканических огней Наковальни Ваула — вместе с доспехом, сделанным магом для первого Короля-Феникса.
Аэнарион отказался от клинка после того, как взял меч Кхаина, обременив себя его проклятием и его абсолютной силой. Солнцеклык перешел к Фуриону, одному из самых преданных воинов Аэнариона, а тот оставил клинок своим потомкам.
Король-Колдун из Наггарота, со своей привычной жаждой обладать всем, чем владел его отец, пожелал получить это оружие. Семья Фуриона отказала ему. Агенты Короля-Колдуна предпринимали много попыток отнять клинок у хозяев, но каждый раз терпели неудачу.
В итоге Натанис, последний потомок Фуриона, отправился в Старый Свет по торговым делам. Прибыть-то он туда прибыл, да вот его корабль так и не вернулся. Ходили потом слухи об эльфе, искателе приключений, сражавшемся в землях Империи магическим мечом, плюющимся огнем. Он заглянул к легендарным лесным эльфам и дрался бок о бок с боевыми танцорами и лесными лучниками, добравшись в конечном счете до Тилии, Пограничных Княжеств и Эсталии. Там эльф погиб, а меч его, по рассказам, достался человеку. И стал переходить от отца к сыну, быстро перемещаясь по ступеням скоротечных человеческих поколений.
Сила клинка делала его владельцев героями и могучими воинами среди людей. Но оружие не принесло им счастья. Йохан Аргентес, последний хозяин меча, был всего лишь безземельным бродячим наемником.
Тирион и его брат потратили годы, разыскивая следы Аргентеса по всему Старому Свету, собирая слухи о его местонахождении. След потерялся, когда Аргентес покинул Эсталию на борту ученого судна, направлявшегося на дальний запад. Капитаном того корабля, так и не вернувшегося в родной порт, был Лейбер.
По чистой случайности близнецы услышали о потерпевшем крушение моряке по имени Лейбер, выброшенном на берег в Скегги. Его приметил капитан торгового судна Дома Изумрудного Моря, знавший кое-что о поисках братьев и помнивший, как звали капитана пропавшего корабля. Риск был велик, но близнецы пошли на него, отправившись на торговом клипере к берегам Люстрии. Там они и узнали о человеке с огненным мечом, искавшем золото в заброшенных городах и исчезнувшем где-то в глубине континента.
В конце концов они нашли Лейбера, бывшего свидетелем исчезновения Аргентеса. Он единственный выжил в том походе, долго бродил в джунглях и почти обезумел от голода, жажды и лихорадки.
Много месяцев ушло у него на составление карты Цультека и завлечение пособников рассказами о сокровищах, способных распалить воображение сотни пиратских королей.
Лейбер согласился проводить двух эльфов в Цультек в обмен на золото и их покровительство. Они втроем организовали экспедицию и прошли огромный путь, который привел их в это треклятое место.
Пока что Лейбер показал себя храбрым и надежным спутником, но вот в его товарищах Тирион не был столь уверен.
Не то чтобы в данный момент это имело большое значение; все они в одной лодке, их мало, они далеко от дома, разыскивают разрушенный город, населенный последними выродившимися остатками некогда могучей расы ящеролюдов, выстроивших эту метрополию, когда мир был еще молод.
Тирион невольно ухмыльнулся. Он ведь прорубает себе путь через джунгли в поисках чужого потерянного города, где надеется найти легендарный артефакт, рожденный на заре веков его собственного народа.
— Ну и чем вызвана эта глупая улыбка на твоем лице? — поинтересовался близнец.
— Я просто подумал, что мы делаем именно то, о чем, будучи мальчишками, так любили болтать на отцовской вилле.
Теклис тоже улыбнулся. Улыбка его, почти незаметная, как ущербная луна, мелькнувшая за облаком, была равнозначна хохоту до колик любого другого эльфа.
— Мы ушли далеко от гор Котика, брат.
— Звучит как явное преуменьшение.
— Предпочитаю держать себя в форме. Если талант не используется, он ржавеет.
— Конечно, комаров я не представлял. Думал, если кто и попытается выпить мою кровь, то это будут вампиры, а честь закусать меня до смерти достанется драконам.
— Старая болотная ведьма в Скегги рассказывала как то, что комары однажды выпили всю кровь спящего младенца. Клялась, что это правда. Что она видела все собственными глазами. Впрочем, она также уверяла, что талисманы, которые она продает, сделают меня неотразимым любовником и могучим воином.
— Всякое бывает.
Теклис пожал плечами:
— В ее побрякушках не было магии, брат. Даже ты мог бы это увидеть.
— Я слышал, люди практикуют иную магию, отличную от нашей.
— Магия одна. Да, способы использования ее могут быть разные, но вся магия черпает силу в одном месте, и все магические объекты излучают схожую ауру.
— Поверю тебе на слово.
— Отличная идея. Если продолжишь давать мне советы насчет чародейства, я начну высказывать свою точку зрения на методы ведения войн и фехтование.
— Не будем скатываться к абсурду, — предложил Тирион. Лейбер дал знак, что пора сделать привал и перекусить.
Тирион прихлопнул опустившегося ему на руку комара. Москит лопнул, выплеснув высосанную кровь и оставив на загорелой выдубленной коже эльфа небольшой бугорок.
— Как ты это делаешь? — спросил Лейбер.