Страница 93 из 222
Саша. Зигзаг. Но как? Почему? Мысль билась, как птица о стекло. Он же должен был исчезнуть! Уехать! Залечь на дно в тот же день! Неужели он такой беспечный, такой самоуверенный, что решил остаться?
Сердце колотилось где-то в горле, мешая дышать. Игорь стоял рядом, я чувствовала, как напряглись все его мышцы. Мы оба смотрели на машину, ожидая, что из неё выйдет знакомый высокий силуэт в модном пальто.
Машина тронулась с места. Плавно, без спешки, пересекла улицу и подкатила прямо к нам. Шофёр был в тени, но уже было видно, это не Саша. И когда окно со стороны пассажира опустилось, мы увидели лицо. Не Зигзага. В машине сидел Михаил, его бессменный помощник. Его лицо, обычно спокойное и немного усталое, сейчас было серьезным и сосредоточенным.
— Садитесь, — сказал он коротко, без предисловий, и кивнул на заднее сиденье. — Вы тут очень уж привлекаете внимание. Быстро.
Его тон не допускал возражений. Мы переглянулись. Бежать? Куда? В школе за спиной только свидетели. Игорь первым подошёл к машине, открыл дверь. Я скользнула внутрь следом. Запах сигареты, кожи, чего-то металлического, может, оружия. Знакомый и пугающий. Михаил, не оглядываясь, тронулся с места. Школа, её здание проплыли за окном и скрылись за поворотом. Мы ехали в сторону сквера, куда обычно мало кто заглядывал в такую погоду.
Никто не говорил. Только мотор ровно гудел. Потом Михаил одной рукой нащупал на переднем пассажирском сиденье среднего размера спортивную сумку, чёрную, потрёпанную. Не глядя, передал её через подголовник назад, Игорю.
— Держите. Всё внутри.
Игорь взял сумку. Она была неожиданно тяжёлой. Он расстегнул молнию, заглянул внутрь. Я видела, как его лицо оставалось неподвижным, только глаза сузились. Он вытащил два плотных, туго перетянутых почтовой веревкой свёртка. Один потолще, другой поменьше.
Михаил, следя за дорогой, начал говорить ровным, деловым голосом, будто отчитывался:
— В большом шесть тысяч наших и две тысячи долларов. Полторы тысячи каждому, как договаривались за работу. Остальное… это благодарность. За чудесное спасение. Так сказал передать.
Он сделал паузу, дав нам это осознать. Шесть тысяч. Две тысячи долларов. Суммы, о которых я даже не могла мечтать. Целые состояния. Они лежали у Игоря на коленях, холодные, безликие, страшные.
Я собралась с духом. Голос прозвучал хрипло:
— Михаил… а дипломат? Вы его забрали?
Он медленно кивнул, глядя в зеркало заднего вида. Наши взгляды встретились на секунду.
— Сегодня ночью. Всё было чисто. Но папки с документами… их там уже не было. А деньги лежали. Значит, люди Виктора Петровича побывали там раньше. Забрали то, что им было нужно.
Мозг лихорадочно обрабатывал информацию. Значит, они нашли тайник. Но документы… их забрали свои же? Или кто-то третий? В голове стоял гул.
— А… а Саша? — спросила я, боясь услышать ответ.
— Зигзаг уехал, — Михаил ответил быстро. — В тот же день. На моей машине. В неизвестном направлении. Так безопаснее. Просил передать вам «спасибо» и «ни пуха». Больше вы его, скорее всего, не увидите.
От этой новости стало и легче, и тревожнее. Он спасся. Но он исчез. Остались мы, с деньгами и с последствиями.
И тут Михаил сделал то, ради чего, видимо, и рискнул встретиться. Его голос стал тише, но каждое слово в нём было отчеканено из свинца.
— И ещё. Один из людей Виктора Петровича… попался. Не нашему брату. Он начал рассказывать. Удивительные вещи. Про девушку. Вундеркинда. Которая обладает удивительным слухом. Слышала, что говорили оперативники, через несколько стен, смогла предупредить.
Лёд прошёл по спине.
— В милиции? — резко спросил Игорь. Его рука сжала свёрток так, что костяшки побелели.
— Если бы, — горько, почти сокрушённо сказал Михаил. — В другой… интересной конторе. Которая всем этим теперь очень заинтересовалась. Так что, Лена, он снова поймал мой взгляд в зеркале, и в его глазах было нечто похожее на жалость. Держись. И имей в виду. Тебя могут искать. За такие… специфические признаки.
Он сказал это, и в салоне стало тихо. Только стук двигателя и свист ветра за окном. Они могли искать меня. Не просто «сообщников», а конкретно девушку с уникальным слухом. Хорошо еще, что тот человек, которого поймали, до конца не понял, что я умею. Но всё, что было моим преимуществом, моим оружием, теперь стало клеймом, мишенью на спине.
Машина остановилась на пустынной площадке у сквера, где летом были клумбы. Сейчас здесь было пусто и темно.
— Всё, — сказал Михаил. — Больше мы не встречаемся. Деньги эти ваши. Действуйте по обстановке. И… берегите себя. Особенно ты, девочка.
Мы вылезли из машины. Она развернулась и уехала, не прощаясь, скрывшись в вечерних сумерках. Мы остались стоять посреди пустыря, с сумкой, полной денег, и с новой, страшной информацией, которая весила в разы больше.
Молча побрели в сторону дома. Не в наш дом, а в безлюдный сквер, что был в стороне от метро. Сесть было некуда, все скамейки занесло снегом. Мы остановились под огромной голой елью. Игорь поставил сумку на землю. Вытащил сигареты и мы закурили. Тишина между нами была густой, тягучей.
— Вот блин, — наконец выдохнул он. Это было не ругательство, а констатация полного, абсолютного краха всех наших наивных надежд.
— Ищут, — прошептала я. Слово было лёгким, как дым, что я выдыхала, но смысл его вонзался, как нож. — Меня ищут.
— Не только тебя, — поправил Игорь мрачно. — Но тебя — особенно. Потому что ты… уникальная деталь в этой истории.
Он сказал это без упрёка, просто как факт. Но мне от этого стало только хуже.
— Что будем делать? — спросила я, и в голосе прозвучала детская беспомощность, которая тут же меня разозлила.
Игорь задумался, смотря куда-то в темноту между деревьями.
— Деньги нужно спрятать. Не дома. Гараж… может, подойдёт на первое время, потом нужно что то будет придумать.
— А что… а что делать со мной? — не удержалась я.
Он резко повернулся ко мне, и в его глазах вспыхнул огонь.
— Тебя? Ничего. Ты — Лена Соколова. Хорошистка. Выпускница. Ты готовишься к экзаменам и поступаешь в институт. Ты ничего не знаешь, ни о каком слухе, и ух тем более не умеешь читать мысли. Ты просто случайно решила подзаработать секретаршей у Александра Кривина, и всё. Твоя история и наша с тобой история заканчивается в тот момент, когда мы вышли из квартиры Жорика. Понятно?
— Но Михаил сказал…