Страница 89 из 222
Глава 32
Новая кожа
Лёгкий ветерок гнал по асфальту белую поземку, когда мы с Игорем снова оказались у знакомой сталинки на Соколе. День был пасмурным, небо затянуто плотной пеленой, и эта серая вата давила на прохожих, нависая над городом. Я чувствовала под ногами скользкий асфальт, припорошенный снегом и холодный бетон ступеней. Мы молча поднялись по лестнице, и запах подъезда:старый, густой коктейль из пыли, варёной капусты и лака для паркета, ударил мне в нос, вызвав странное, тошнотворное чувство дежавю. У квартиры Жорика мы остановились. Игорь кивнул мне, его лицо было каменным, непроницаемым. Я нажала кнопку звонка, и где-то в глубине квартиры прозвучал резкий, визгливый звук.
Изнутри донеслось недовольное бормотание, потом шлёпанье босых ног по полу. Сердце у меня почему-то ёкнуло, а вдруг он не откроет? Дверь открылась не сразу: сначала щёлкнул замок, потом загремела цепочка. И вот перед нами возникла заспанная физиономия со всклокоченными тёмно-рыжими кудрями, похожими на ржавую проволоку. Жорик, в мягком махровом халате поверх полосатой пижамы, щурился от тусклого света в подъезде, будто летучая мышь, выгнанная на солнце.
— Блин, народ… — прохрипел он, протёр кулаками глаза, оставив на веках красные пятна. — Вы кто?.. А, чёрт, — он всмотрелся, и в его зелёных, как недозрелый крыжовник, глазах мелькнуло не столько узнавание, сколько понимание потенциальной проблемы. — Вы… из той истории с Виолеткой? Одноклассники ее, кажется? Но мы же не договаривались. Сейчас, вообще-то, не время.
Он уже начал движение, чтобы закрыть дверь, его плечо напряглось. Но я была быстрее. Где-то в глубине, под слоем усталости и напряжённого ожидания, сработала чёткая, холодная пружина и весь жизненный опыт Елены Викторовны. Я ловким, почти фокусническим движением, которое отрепетировала в уме десяток раз по дороге, вытащила из внутреннего кармана старого, поношенного пальто новенькую, хрустящую красную десятку. Она была ярким, почти кричащим пятном в полумраке прихожей, бумажным языком пламени. Я протянула её Жорику, глядя прямо на него, вкладывая во взгляд всю стальную решимость, годами отточенную в прошлой жизни. Мой голос прозвучал ровнее, чем я ожидала.
— Теперь договоримся?
Жорик замер. Его взгляд метнулся от купюры к моему лицу, потом скользнул к Игорю, который стоял чуть сзади, молчаливый и плотный, как скала, как живое воплощение невысказанного вопроса. Фарцовщик вздохнул, и этот вздох был нарочито тяжёлым, театральным, мол, ну какие вы все настырные, нарушаете покой честного трудящегося человека. Но его пальцы, длинные и цепкие, как у пианиста, уже обхватили десять рублей, быстрым движением сделав её невидимой в складках халата.
— Ладно, входите, раз уж так, — он отступил, пропуская нас внутрь, и сразу, суетясь, закрыл дверь на все замки с привычной, параноидальной быстротой. — Только быстро, а? У меня тут… гости могут быть через пару часов.
Квартира была такой же, как и в прошлый раз: полумрак, тяжёлые бордовые портьеры, наглухо закрывающие окна, смешанный запах лаванды, нафталина и свежей кожи, лежащий поверх какого-то старого, сладковатого запаха пыли. Но сегодня в воздухе висела ещё и лёгкая, едва уловимая нотка дорогого одеколона и чего-то кислого, забытой на кухне еды, может быть. В гостиной, как и прежде, не было видно ни одного стула, на котором можно было бы сесть, только горы коробок, вешалки с одеждой в целлофане, разномастные сумки.
Жорик обернулся к нам, уже немного придя в себя, явно поглаживая купюру в кармане. Его взгляд стал оценивающим, деловым.
— Ну? Чего надо-то? Шмот или пластинки какие-нибудь? — спросил он, но в его голосе была надежда, что нет.
Игорь выступил вперёд на полшага. Его плечо почти коснулось моего, и от этого нечаянного касания по спине пробежала тёплая волна.
— Верхняя одежда. Нам нужны куртки. Новые, — сказал он твердо, без предисловий.
И вот тут Жорик преобразился мгновенно. Сонливость, недовольство и осторожность как рукой сняло. Его лицо расплылось в широкой, понимающей улыбке, глаза загорелись азартом добытчика, показывающего свои лучшие трофеи.
— О-о-о! Это вам точно Виолетка сказала про новое поступление! — воскликнул он, понизив голос до конспиративного шёпота, хотя кроме нас в квартире, казалось, никого не было. — Как раз есть такое, пару дней как привезли! Чистый улёт! А ещё свитера, футболки, рубашки, что будете смотреть? Всё первой свежести!
Он уже двигался к одной из груд, отодвинув ширму, за которой, как выяснилось, скрывался целый гардеробный рай.
— Будем, — отрезал Игорь, и его голос прозвучал почти властно. — Смотреть будем всё.
Я почувствовала, как внутри что-то ёкает, наверное от волнения и от адреналина этого нелегального шопинга. Я добавила, глядя на разномастные сумки, сваленные в углу:
— И сумки. Посмотрим сумки.
Жорик только счастливо закивал, потирая руки:
— Сумки — это ко мне! Пойдёмте, красавица, покажу тебе куртки и сумки, такие, что любо-дорого!
Выбор куртки для меня стал для Жорика настоящим представлением. Он вытащил из целлофана три модели. Первая коротенькая, по пояс из плотного чёрного нейлона с оранжевой подкладкой и молниями-молниями. Слишком кричаще, слишком ярко и запоминающиеся. Я сразу покачала головой. Вторая, элегантное пальто-макси песочного цвета, из какой-то умопомрачительной мягкой шерсти. Оно было прекрасно, но делало меня чужой в этой обстановке, какой-то не в меру деловой и мажорной, как из иностранного кино. Я примерила его на минутку, покрутилась перед запылённым зеркалом в резной раме, и сняла с явным сожалением. Оно было не моё. Не сейчас.
А потом он показал третью. И я поняла — вот она.