Страница 87 из 222
Мы вышли на холодную улицу. Группа «неудачников» тут же распалась, разбредаясь по разным сторонам. Мы с Игорем, не сговариваясь, свернули в первую же подворотню и замерли, прислонившись к холодной кирпичной стене, слушая, как бьются сердца.
— В Чертаново, — выдохнул я, глядя в сторону, где над крышами угадывалось марево огней спального района через Варшавское шоссе. — Потом в метро.
Дорога до станции была долгой и нервной. Мы шли быстро, взявшись за руки, не не разговаривая, удерживая себя от того, чтобы всё время не оглядываться. Каждая темная машина заставляла сжиматься внутри. Но постепенно, по мере удаления от страшного «лежачего небоскрёба», напряжение начало понемногу отпускать. Оно не ушло, нет. Оно превратилось в глухую, ноющую усталость во всём теле, в лёгкую дрожь в коленях.
В метро, в ярко освещённом вагоне, заполненном обычными людьми с обычными заботами, это ощущение усилилось. Мы сидели рядом, плечом к плечу. Я смотрела в тёмное окно, в котором отражались наши бледные, измученные лица в чужой, уродливой одежде. И вдруг слёзы сами потекли из глаз. Тихие, без рыданий. Просто текли и текли, смывая пыль, страх и остатки адреналина.
Игорь ничего не сказал. Он просто положил свою руку поверх моей на коленях, а потом осторожно, почти неуверенно, обнял меня за плечи и притянул к себе. Я не сопротивлялась. Уткнулась мокрым лицом в грубую ткань его куртки и плакала, пока вагон качался на стыках рельсов, увозя нас от кошмара, от смерти, обратно к жизни, которая уже никогда не будет прежней.
ВЫйдя из метро, мы присели на ближайшую лавочку в сквере. Сначала мы просто сидели молча, глядя на серый лёд. Смотрели на наше дыхание, что вырывалось белыми клубами. Напряжение прошедшего дня висело между нами плотной, невидимой завесой. Его нужно было прорвать.
— Ты как? — наконец спросил Игорь, не глядя на меня.
— Живая, — ответила я. — А Ты?
— Тоже.
Ещё пауза. Но теперь она была не тягостной, а обычной. Мы оба понимали, что нужно говорить о деле.
— Эти вещи… — начала я, кивнув в сторону — Их нельзя носить. Вообще нельзя на себе светить.
Игорь повернул ко мне голову, его тёмные глаза стали внимательными.
— Почему? Они же… обычные. Таких тысячи.
— Именно потому что обычные. И они не наши. Эти пальто и куртка, они не наши. А их хозяева, может, студенты, может, школьники, может даже из соседнего дома. Они придут после просмотра, а вещей нет. Что они сделают?
Игорь пожал плечами.
— Возможно у них это единственные тёплые вещи? Они могут заявить в милицию. Кража. Даже такая мелочь. И начнут опрашивать, смотреть. А в том здании как раз была облава. Свяжут одно с другим. Начнут искать, кто мог в суматохе стащить. А нас… нас могли заметить. Даже мельком. И описание: девушка, парень. Девушка рыжая. Хоть я и была в пёстром платке… платок этот и то не мой. А вот если кто-то опишет воров в пальто и куртке… — я позволила мысли повиснуть в воздухе.
Я видела, как в его голове идёт обработка информации. Он не был таким дотошным аналитиком, как я, но обладал здоровой солдатской логикой и осторожностью.
— Ты права, — медленно сказал он. — Лишний шум нам не нужен. Особенно теперь. После того, что произошло сегодня… — он не договорил, но мы оба понимали: после срыва операции органов мы были на особом счету. Любое, даже мелкое происшествие, могло привлечь к нам ненужное внимание, как магнит железные опилки.
— Значит, от них надо избавиться. Насовсем, — заключил он.
— Именно. Но проблема в том, что нам нужна замена. Моя куртка и сумка остались там. У тебя тоже куртка.
На улице минус. Ходить в том, в чём сейчас невозможно по многим причинам.
— Купить новые, — просто сказал он.
— В магазине? — я усмехнулась без веселья. — Чтобы встать в очередь у всех на виду, потратить полдня там, где тебя точно запомнят? А если эти вещи потом будут искать по описанию? Нет. Нужно что-то… неотслеживаемое.
Игорь задумался, привычно хлопнул по карману, чтобы достать пачку «Мальборо», но, как бы очнувшись посмотрел на меня.
— Барахолка? Комиссионка? — предложил он.
— Тоже риск. Там могут запомнить. Особенно если мы придём вместе, на следующий день после происшествия. Нет. Нужен человек, который не задаёт вопросов. Который не продаёт вещи «с чужого плеча», и делает это тихо. И который… не побежит в милицию, если что.
Мы смотрели друг на друга, и в воздухе повисло одно имя. Мы оба его знали. Не произнося вслух.
— Жорик, — наконец сказал Игорь.
Я кивнула. Жорик. Фарцовщик, к которому когда то нас привела наша одноклассница Виолетта.
— Главное, что он не будет болтать. И вещи у него хорошие бывают.
План начал обретать форму.
— Значит, так, — сказала я, собираясь с мыслями. — Мы идём к Жорику. Завтра. Покупаем самое необходимое: мне, куртку, тёплую, но неброскую. И какую-нибудь сумку, как моя была. Тебе куртку или пальто, чтобы заменить ту. Деньги…хорошо, что деньги не проблема…
— Потом, — продолжила я, — мы избавляемся от старых. Не просто выбросить в мусорку, там могут найти. Нужно утопить. Или сжечь. Или разобрать на тряпки и выкидывать по частям в разных местах.
Игорь кивнул.
— Я займусь. У нас в гараже старая печка. Все шмотки сгорят за пять минут. От шапок и шарфа и следа не останется.
В его голосе звучала та же деловая, безэмоциональная решимость, с которой он делал всё. Это успокаивало. Пока он действовал, казалось, всё было под контролем. Мы встали и опять молча пошли домой.
У моего подъезда он остановился.
— Завтра? — спросил он. Вопрос был не о свидании. О выживании. и о преодолении еще одних трудностей.
— Завтра, — кивнула я. — подходи к моему подъезду. Всё будет нормально.
Он кивнул, его рука на мгновение сжала мою, и он ушёл, растворившись в темноте между домами. я вздохнула, и тоже поднялась к себе.
Дома мама, конечно, заметила моё состояние и чужую одежду.
— Ленка, что с тобой? И это что на тебе? Где твоя куртка? Новая сумка где⁈
Мозг, уже привыкший к моментальному сочинению легенд, выдал сразу: