Страница 50 из 222
Глава 18
Новый гардероб
Мысли о предстоящей вылазке в «Метлу» не оставляли нас ни на секунду. Это было не похоже на тягостное ожидание переговоров с Михасем или леденящий душу страх перед киллером в «Гавани». Это было другое волнение — предпраздничное, с оттенком азарта и детского любопытства. Задание казалось почти игровым: не стрелять и не торговаться, а просто слушать и смотреть, да ещё и в самом модном, почти мифическом месте Москвы, куда обычным школьникам вход был заказан. Даже Игорь, обычно сдержанный до суровости, в те дни ходил с чуть более оживлённым взглядом.
— Интересно, какая там музыка, — как-то размышлял он вслух, когда мы шли домой. — Говорят, дискжокеи настоящие, пластинки везут из-за бугра.
— И народ, наверное, весь как с картинки, — добавила я, листая в памяти обрывочные воспоминания Елены Викторовны о конце 80-х и начале 90-х: первые видеоклипы, яркие образы из журналов… но это было смутно. Теперь предстояло увидеть всё опять, своими, новыми глазами.
Главным камнем преткновения стал гардероб. Наш обычный, школьно-дворовый вид — синие пиджаки, мешковатые джинсы, грубые сапоги и мое старенькое пальто — для «Метлы» был, как метко выражалась Машка, «унылым смертным грехом». Мы оба понимали, что в чём есть, туда не пустят. Да и Саша Зигзаг прямо намекнул: «Выглядеть соответственно».
Первой мыслью были комиссионные магазины. В субботу мы отправились в наш уже проверенный на Садовой-Каретной и облазили ещё парочку в центре. Но то, что мы видели, повергло нас в уныние. Всё было либо старьём с явным налётом умерших бабушек (бархатные жакеты с гигантскими плечами, платья из кричащего полиэстера, мужские костюмы на три размера больше), либо большим на несколько размеров или все броское и аляповатое, Это даже на школьную дискотеку стыдно было надеть. Ящики с потрёпанными туфлями, груды бесформенных свитеров, пальто цвета грязи… Мы перерыли стеллажи, но ни одна вещь не вызывала ничего, кроме отторжения.
— Это всё не то, — с разочарованием констатировал Игорь, скидывая с вешалки очередной пиджак цвета болотной тины. — Тут либо старьё, либо рваньё, либо огромное. Нам нужно что-то… современное. Несоветское.
И тут в моей голове щёлкнуло. За последние недели, научившись частично фильтровать мысленный шум в классе, я иногда улавливала обрывки раздумий не от Машки или Лариски, а от тихой, скромной Виолетты, которая сидела у окна. Виолетта не была красавицей, но в её лице было что-то милое, а в мыслях, сплошная романтическая путаница, связанная с Алексеем. И среди этих мыслей иногда, как яркие заплатки, всплывали образы необычных нарядов: элегантное платье с запАхом, мягкие сапожки невиданного фасона, пуховик нежно-сиреневого цвета. И всегда в этих мыслях фигурировала одна и та же фраза: «Жорик привёз…», «У Жорика взяла…», «Мама у Жорика заказывала…». Сначала я не придавала значения, списав на фантазии. Но чем больше мы бродили по комиссионкам, тем очевиднее становилось: то, что искали мы, Виолетта и её мама уже нашли. Где-то.
Настал момент действовать. После одного из уроков, улучив момент, когда Машка с подружками отправилась в туалет «попудрить носик» (а на самом деле — покурить и посплетничать), я подошла к Виолетте, которая собирала учебники в портфель.
— Вита, можно на минутку? — спросила я тихо.
Она вздрогнула и посмотрела на меня большими, немного испуганными глазами. После всей истории с «наследством» и явной связи с Игорем, а также слухами о Зигзаге, ко мне в классе относились с опаской. Но не с презрением.
— Да… конечно, Лена.
Мы отошли к окну, подальше от посторонних ушей.
— Я слышала… — начала я осторожно, — что ты знаешь одного человека. Который привозит модные вещи. Жорика.
Лицо Виолетты мгновенно покрылось краской. В её мыслях вспыхнула паника: «Откуда она знает? Машка узнает — убьёт! Жорик только для своих!»
— Я… я не знаю, о чём ты, — пробормотала она, отводя взгляд.
— Вита, мне очень нужно, — сказала я, стараясь звучать максимально искренне. Не давя, а прося. — Мы с Игорем… нам нужно попасть в одно место. Очень модное. А одеваться не во что. Я готова заплатить. И я никому не скажу. Ни Машке, никому. Честное слово.
Я смотрела ей прямо в глаза, вкладывая в взгляд всю свою «профессиональную» убедительность, ту, что использовала, когда объясняла у доски сложную теорему. Виолетта колебалась. Страх перед Машкиным гневом боролся в ней с естественным желанием помочь и, как я почувствовала, с тайной гордостью за то, что она в курсе таких «взрослых» дел.
— Я не могу… — прошептала она. — Он… он только по знакомству. Мама его через подругу узнала.
Тогда я решила пойти ва-банк. Слегка наклонилась к ней.
— Вита, я же иду на психолога готовиться. Уже кое-что знаю. Вижу… что у тебя проблемы с Лешкой.
Она ахнула, и краска на её щеках стала пунцовой.
— Я… я не…
— Он тебя выделяет, — продолжала я мягко, но настойчиво. — Смотрит на тебя иначе, чем на других. Но он самолюбивый. Ждёт, что ты сделаешь первый шаг. А ты боишься. И из-за этого страха можешь его упустить.
Я говорила, основываясь на тех обрывках мыслей Лешки, что ловила раньше (равнодушных, но порой с проблесками интереса к тихой Виолетте), и на её собственных, полных тоски, фантазиях. Это была смесь правды, полуправды и чистого психологического блефа. Но он сработал.
Глаза Виолетты наполнились слезами. Не от обиды, а от того, что её тщательно скрываемую тайну наконец-то увидели и поняли.
— А ты… ты можешь помочь? — выдохнула она.
— Могу подсказать, — пообещала я. — Всего пара фраз, пара взглядов… Он сам к тебе подойдёт. Но для этого мне нужно встретиться с Жориком. Это обмен. Ты помогаешь мне с одеждой, я помогаю тебе с Лешкой. По-честному.
В её мыслях закипела борьба. Страх отступал перед надеждой. И ещё перед тем острым, почти детективным азартом, который вызвало моё предложение. Она чувствовала себя соучастницей какой-то тайной операции.
— Хорошо, — наконец кивнула она, озираясь по сторонам. — Но только если Игорь с тобой. И… и если вы никому. Мама к нему в воскресенье идет. Я скажу, что вы мои друзья из кружка… из театрального. Он в сталинке на Соколе живёт. Я вас сведу.
* * *