Страница 208 из 222
Я подавила в себе желание перекреститься, привычка из прошлой жизни, которая иногда давала о себе знать. Вместо этого я глубоко вдохнула, выдохнула и вошла в кабинет.
Обстановка в кабинете немного изменилась. Массивный стол Петра Фёдоровича был сдвинут немного в сторону, ближе к окну. На образовавшемся месте, в центре комнаты, стояли три стула с высокими резными спинками,такие же, на которых мы сидели во время нашего первого разговора. Они были расставлены так, что получался прямоугольный треугольник.
На двух из стульев уже сидели люди. Пётр Фёдорович, в своём привычном строгом костюме, занимал место справа. Рядом с ним, на стуле, который стоял так, что его лицо было обращено ко мне, сидел Александр Петрович. Наш гипнотизёр. Тот самый, который помогал нам на вокзале, который обеспечивал отвод глаз, который, как я знала, умел проникать в чужое сознание.
Я села на пустой стул, тот, который должен был обозначать прямой угол треугольника. Получилось, что я сижу напротив Александра Петровича, лицом к лицу. Пётр Фёдорович был как бы сбоку, но рядом со мной, чуть позади. Я чувствовала его присутствие, его внимательный взгляд. Он смотрел на меня, и я знала, что он видит каждое моё движение, каждую эмоцию.
— Лена, — сказал Александр Петрович. Его голос был мягким, спокойным, почти убаюкивающим. — Расслабься. Ничего не бойся. Это стандартная процедура, и её должны пройти все. Ничего страшного не случится.
Я попыталась расслабиться. Откинулась на спинку стула, положила руки на колени. Сделала глубокий вдох.
— Посмотри мне в глаза, — сказал он.
Я подняла глаза и посмотрела на него.
Его глаза были серыми, спокойными, как гладь озера в безветренный день. В них не было ничего угрожающего, ничего пугающего. Просто глаза. Я смотрела в них, и постепенно мир вокруг начал терять чёткость. Края кабинета стали размытыми, как будто я смотрела на него через запотевшее стекло. Огоньки стали расплываться, звуки приглушаться.
А потом я услышала звук. Как будто кто-то с силой втянул воздух сквозь зубы. Шипящий, свистящий звук. Я поняла, что это Александр Петрович, так он настраивался, так он входил в нужное состояние.
Звук повторился. Я почувствовала, что не могу оторвать взгляда от его глаз. Они держали меня, как магнит держит железо. Я хотела моргнуть, но не могла. Хотела отвести глаза, но не могла.
И одновременно я почувствовала, что проваливаюсь. Как будто я на скоростном лифте опускаюсь вниз — в глубокую, тёмную шахту. Мимо меня проносились этажи, огни, тени. Я чувствовала, как моё тело становится тяжёлым, как будто его налили свинцом. Руки отяжелели, ноги отяжелели, голова отяжелела. Я перестала чувствовать стул под собой, перестала чувствовать одежду на теле. Осталось только это падение — бесконечное, бездонное.
Глаза Александра Петровича были последним, что я видела. Серые, спокойные, бездонные. А потом они исчезли, и осталась только темнота. И чувство падения. И страх, который я пыталась побороть.
— Расслабься, — услышала я его голос. Он звучал откуда-то издалека, как будто он говорил через толстую стену. — Не борись. Просто плыви.
Я перестала бороться. И провалилась в темноту.