Страница 194 из 222
Глава 68
Тайна, которую можно рассказать
Игорь отъехал от общежития, но недалеко. Он свернул в сторону небольшого лесочка, что рос вдоль канала имени Москвы, и остановился. Здесь было тихо и безлюдно, только деревья, трава, да вода в канале сверкала на солнце. Городской шум сюда почти не доносился, только где-то вдалеке гудели машины да изредка пролетали птицы, нарушая тишину своим щебетанием. Воздух здесь был чистым, пахло речной свежестью, молодой листвой и чем-то неуловимо сладким, может быть, цветущими где-то поблизости липами.
Мы спешились с мотоцикла. Я прислонилась к стволу старой берёзы, чувствуя шершавую кору под ладонями, и закрыла глаза. В голове всё ещё крутились слова Васико: «Особенно таким стареньким тётенькам, которые украли жизнь и тело молодой девочки». Как он увидел? Как понял? Двенадцатилетний мальчик — и вдруг такое. Откуда у него эта способность? И что ещё он увидел во мне?
Игорь прислонил мотоцикл к дереву, аккуратно поставив его так, чтобы он не упал на мягкую траву, и подошёл ко мне. Его лицо было спокойным, но я чувствовала, что он взволнован не меньше меня. В его тёмно-серых глазах я читала тревогу — он видел, как я побледнела, как задрожали мои руки, и не понимал причины.
— Лена, — сказал он, взяв меня за руку. Его пальцы были тёплыми и надёжными. — Что случилось? Что тебя так напугало в словах этого мальчика? Ну сказал он что-то странное, ну увидел что-то, так в этом же нет ничего страшного.
Я открыла глаза и посмотрела на него. Как объяснить? Как сказать то, что я скрывала все эти месяцы, что прятала в самой глубине души, боясь даже думать об этом? Как признаться, что я не та, за кого себя выдаю?
— Ну и что такого? — продолжал Игорь, и в его голосе я услышала искреннее недоумение, даже лёгкую насмешку над моими страхами. — Один человек с даром разглядел этот дар в другом человеке. Даже если этот дар каким-то образом передался через смерть человека, который был старше тебя. Это же не преступление. Это не делает тебя плохой или чужой. Ты всё равно остаёшься собой.
Я смотрела на него и чувствовала, как напряжение начинает отпускать. Слава богу, он не понял. Слава богу, он не копнул глубже. Он интерпретировал слова Васико по своему. Так, как по его мнению это и должно было быть. Дар, переданный через смерть. Эвелина Суреновна, её подвиг, её сила, которая нашла новый сосуд. Эта версия была удобной. Она объясняла всё и не требовала от меня раскрывать правду, которая была только моей.
Я вздохнула с облегчением, стараясь, чтобы это не было слишком заметно. Выдох получился глубоким, долгим, как будто я несла тяжёлый груз и наконец-то поставила его на землю.
— Ты прав, — сказала я, стараясь, чтобы голос звучал ровно и спокойно. — Я просто не ожидала такого от ребенка. Он сидел, делал уроки, мучился с дробями, я даже не пыталась читать его мысли после того, как увидела, что он увлечён примерами. И вдруг — такое. Это меня и напугало. Неожиданно это все случилось.
— Дети иногда видят больше, чем взрослые, — заметил Игорь, и в его словах была своя правда. — Они не зашорены, не забиты условностями. Если у него есть дар, он может проявляться в самые неожиданные моменты. Может, он даже не осознаёт, что умеет, просто иногда чувствует что-то.
Он сел на траву, прислонившись спиной к дереву. Я опустилась рядом. Трава была мягкой и тёплой, прогретой за день солнцем. Подо мной шелестели сухие прошлогодние листья, смешанные с молодой зеленью. Солнце пробивалось сквозь листву, оставляя на земле узорчатые тени, которые медленно двигались, повторяя движение ветра.
Мы сидели молча несколько минут, глядя на канал. Вода была спокойной, почти неподвижной, и в ней отражалось небо,высокое, голубое, с редкими белыми облаками. Где-то неподалеку играла музыка, слышались голоса детей. Обычный почти уже летний день, который мог бы быть совершенно обычным, если бы не тяжесть того, что мы узнали.
— Давай спокойно подумаем, — сказал Игорь, нарушая тишину. — Нам нужно решить несколько вопросов. И чем быстрее, тем лучше, потому что полковник ждёт от нас отчёта.
Я кивнула. Мы сели поудобнее, я поджала под себя ноги, оперлась спиной о соседнее дерево. Игорь начал перечислять, загибая пальцы.
— Первое. Мы должны сказать полковнику о даре Магдалы. Это без вариантов. Мы пришли, проверили, убедились, она действительно обладает способностью видеть болезни. Не аферистка, не шарлатанка, не ловкая проходимка, которая наживается на чужом горе. Настоящая. Это факт, который нужно доложить.
— Согласна, — кивнула я. — И о её сыне тоже надо сказать. Если у него есть дар, и такой сильный, что он видит то, что другие не видят, — это важно. Его тоже могут забрать. Или, по крайней мере, взять на заметку. Пётр Фёдорович должен знать.
— Но если мы скажем о нём, — продолжил Игорь, развивая мысль, — то история с передачей дара от Эвелины Суреновны всё равно всплывёт. Мальчик это подтвердил.
— Он сказал, что видит во мне что-то старое, что я не та, за кого себя выдаю, — я закончила его мысль, хотя внутри у меня всё сжалось.
— Ну и что? — сказал Игорь. — Ты же сама мне рассказывала об Эвелине Суреновне. О том, что её дар ушёл в тот самый момент, когда ты очнулась дома. Это не тайна. Это факт. Ты её преемница, можно сказать. И мальчик это просто подтвердил.
Я смотрела на него и чувствовала, как внутри всё замирает, а потом снова отпускает. Он сам подводил меня к тому, чтобы я сказала правду. Но не ту правду, которую я боялась открыть. Ту, которая была удобной. Ту, которая объясняла всё, не раскрывая главного. Ту, которую я могла рассказать, не предавая себя.
— Ты прав, — сказала я медленно, тщательно подбирая слова. — Мы должны рассказать полковнику. Сказать, что Васико подтвердил: дар Эвелины Суреновны действительно передался мне. Это будет правда. Частично.
— Частично? — переспросил Игорь, и в его голосе послышалось сомнение.
— Ну, мы же не знаем точно, передался ли он мне именно от неё, — быстро сказала я, стараясь, чтобы мои слова звучали убедительно. — Мы предполагаем. Это была гипотеза. А мальчик это предположение подтвердил. Этого достаточно для отчёта.
Игорь задумался, глядя куда-то вдаль, на канал, по которому медленно плыла какая-то баржа, оставляя за собой неширокую волну. Солнце отражалось от воды, создавая блики, которые танцевали на его лице, на траве, на листьях деревьев. Я следила за его лицом, пытаясь угадать, о чём он думает.