Страница 192 из 222
Она задержалась у груди Игоря дольше всего, и я почувствовала, как в её сознании складывается картинка: сломанное ребро, которое давно срослось, но оставило после себя небольшое неудобство иногда по утрам. Потом она перешла к рукам, и там тоже был старый перелом мизинца, такой же давний, такой же заживший.
«…молодой, здоровый, нет никакой болезни… Зачем пришли?»
В её мыслях появилось недоумение, смешанное с лёгкой тревогой. Она не понимала, зачем эти двое пришли к ней. Она видела, что Игорь здоров. Не просто не болен, а абсолютно здоров. Перед ней был молодой человек: крепкий, сильный, с хорошим сердцем, с чистыми лёгкими, несмотря на курение. Единственное, что она чувствовала, так это напряжение, тревогу, какую-то скрытую боль, но не физическую. Ментальную.
«…нервы… да, нервы, но это не болезнь, это жизнь… у него что-то случилось… что-то, что не даёт спать… но это не ко мне… я не психолог… я вижу тело, а душу не лечу…»
Она опустила руки и отошла на шаг. Лицо её было спокойным, но в глазах появилось выражение странное выражение, то ли разочарования, то ли усталости.
— Я не вижу никакой болезни, — сказала она, глядя на Игоря. — Ты здоров. Нервы, да, есть напряжение, тревога. Но это не ко мне. У тебя всё хорошо с телом. Непонятно мне одно, зачем пришли, зачем отняли и мое время, и время, которое я могла бы потратить на других больных?
— Совсем здоров? — спросил Игорь.
— Да, — кивнула Магдала. — у тебя было два перелома. Ребро срослось хорошо, давно. Палец тоже. Это не проблема. Проблема у тебя в голове, а не в теле.
Игорь кивнул и сел обратно на стул. Я стояла рядом, стараясь сохранять спокойное выражение лица, хотя внутри у меня всё кипело. Она видела. Она действительно видела. Не притворялась, не гадала, не выспрашивала, она просто знала. Как знаю я, когда читаю мысли. Только она читала не мысли, а тело, да, полковник не ошибся, у молодой женщины действительно был дар целителя.
Магдала перевела взгляд на меня. В её глазах было то же недоумение, которое я чувствовала в её мыслях.
— А вы? — спросила она. — Вы тоже хотите, чтобы я посмотрела?
— Нет, — быстро сказала я, вспомнив нашу договорённость. — Я с другом пришла. Просто сопровождаю.
Она посмотрела на меня долгим, изучающим взглядом. Я почувствовала, как что-то коснулось моего сознания, легко и осторожно, как будто кто-то приоткрыл дверь и заглянул внутрь. Я напряглась, сначала хотела выстроить блок, как учила Анна Борисовна, чтобы мысленная дверь захлопнулась, но вовремя себя остановила. ВЫдавать себя я не хотела.
Магдала слегка поморщилась, но потом ее лицо разгладилось и она через минуту сказала мне, что я тоже здорова. Я поинтересовалась переломами, и оказалось, что их у Лены Соколовой не было.
— Зачем вы пришли? — спросила Магдала прямо. — Вы оба здоровы. Я не чувствую в вас болезни. Тогда зачем?
Я заученно похлопала глазами, делая вид, что смущена. Мы с Игорем готовились и к этому моменту.
— Понимаете, — начала я, стараясь, чтобы голос звучал немного виновато, но искренне, нам просто было интересно. Мы столько слышали о вас от бабушки нашей одноклассницы, и вообще, столько людей говорят, что вы помогаете. А мы просто школьники, нам всё интересно. Мы просто хотели посмотреть, что это за чудесная женщина, о которой столько разговоров.
— Мы просто так забираем Ваше время, — добавил Игорь, поддержав мою версию. — Мы можем заплатить за приём. Если вы, конечно, не обижаетесь.
Магдала смотрела на нас, и я чувствовала, как в её мыслях борются недоверие и привычная усталость.
«…школьники… богатые родители… им просто интересно… может быть… но она… что-то в ней есть… что-то, что я чувствовала… когда заглянула… странно… ладно, может и показалось…»*
— Я не обижаюсь, — сказала она наконец. — Но я не цирк. И не аттракцион. Ко мне приходят люди, которым нужна помощь. Если вам просто интересно, то извините, но у меня нет времени на развлечения.
Она говорила спокойно, но в голосе чувствовалась усталость. Я вдруг остро осознала, сколько людей проходит через эту комнату каждый день. Сколько надежд, сколько боли, сколько слёз она впитывает в себя. И теперь пришли двое здоровых, сытых, одетых в дорогую одежду, которые просто хотят «посмотреть». Мне стало стыдно.
— Мы заплатим, — быстро сказала я, доставая из кармана несколько купюр. — Правда, мы не хотели вас обидеть.
Магдала грустно посмотрела на деньги, покачала головой.
— Уберите, — сказала она. — Я не только за деньги это делаю. Кто может, тот оставляет, сколько может. Кто не может, я и так помогу. Вы здоровы, вам помощь не нужна. Идите.
Она уже хотела проводить нас к двери, когда вдруг за нашими спинами раздался голос. Тонкий, детский, но с какой-то странной, недетской уверенностью.
— Врать не хорошо, — сказал Васико.
Я обернулась. Мальчик сидел за столом, отложив ручку, и смотрел на нас в упор. Его глаза, такие же карие, с золотистыми искорками, как у матери, были серьёзны и, как мне показалось, чуть уставшими. Он смотрел на меня, но в его взгляде не было детской наивности. Было что-то другое, наверное понимание, которое пугало своей глубиной.
— Что ты сказал, Васико? — спросила Магдала, поворачиваясь к сыну.
— Я говорю, врать не хорошо, — повторил он, не сводя с меня глаз. — Особенно таким стареньким тетенькам, которые украли жизнь и тело школьницы.
У меня перехватило дыхание. Сердце пропустило удар, потом забилось где-то в горле. Я почувствовала, как Игорь рядом со мной напрягся, как его рука сжалась в кулак. Магдала замерла, переводя взгляд с сына на меня и обратно.
— Что ты такое говоришь, сынок? — спросила она тихо. — Какая старенькая тётенька? Какая школьница?
Васико не отвечал. Он всё смотрел на меня, и в его глазах не было злости или осуждения. Только тихая печаль, как у человека, который видит больше, чем должен.
— Я знаю, — сказал он просто. — Я чувствую. В ней кто-то живёт. Не она. Кто-то другой. Старый. Уставший. Который помнит то, чего не было.
Мир качнулся. Я почувствовала, что сейчас упаду, но Игорь успел подхватить меня за локоть.
— Лена, — прошептал он. — Что с тобой?
Я не могла ответить. Я смотрела на мальчика, на его огромные карие глаза, и понимала, что он видит. Он видит меня. Не Лену Соколову, не девушку в черной модной футболке, а ту, которая живёт внутри. Елену Викторовну. Женщину из другого времени. Ту, которая украла жизнь и тело молодой девочки, как он сказал.