Страница 183 из 222
— Ну вот смотри, какие тут три темы, — отвечала вторая, моложе. — Первая — «Тема любви в романе „Отцы и дети“». Вторая — «Образ Петербурга в романе „Преступление и наказание“». И третья — «Герой нашего времени» как психологический роман.
— А по лирике что? — спросила первая.
— По лирике отдельно, но в этом году, говорят, только по прозе. Итоговое сочинение же.
Я тихо прошла мило двери, стараясь запомнить все эти три темы.
Я знала все эти три произведения. Читала, разбирала на уроках, писала сочинения. «Отцы и дети», это о любви Базарова и Одинцовой, о том, как это чувство разрушило его теорию, как оно оказалось сильнее всех его убеждений. «Преступление и наказание» погружал читателя Петербург, душный, желтый, давящий, который стал не просто фоном, а главным героем, город, который толкает Раскольникова на преступление. «Герой нашего времени» — Печорин, его раздвоенность, его поиски смысла, его трагическое одиночество.
Я вздохнула с облегчением. Тяжелого ничего не было. Главное не перепутать цитаты, не наврать с именами, выдержать структуру. Я знала, что смогу.
Я быстро забежала в туалет, привела себя в порядок и пошла к классу. Игорь ждал у двери.
— Ну что? — спросил он. — Ты долго.
— Я узнала темы, — прошептала я, наклонившись к его уху.
— Как? — удивился он.
— Учительницы обсуждали в кабинете завуча. Я все считала, я не нарочно, просто повезло.
— И какие?
— Три темы, — быстро перечислила я. — «Тема любви в „Отцах и детях“». «Образ Петербурга в „Преступлении и наказании“». И «„Герой нашего времени“ как психологический роман».
Игорь задумался на секунду.
— «Отцы и дети» я помню, — сказал он. — Там Базаров и Одинцова. Но лучше я напишу про Печорина. Его я больше понял, и конспекты у меня хорошие.
— Пиши, что знаешь, — посоветовала я. — Главное, не нужно не нервничать, хотя меня и саму потряхивает.
— А ты что будешь писать?
— Наверное, про Петербург. Я Достоевского люблю, и «Преступление и наказание» разбирали подробно.
— Договорились.
Мы зашли в класс. Там уже сидели наши одноклассники, все в форме, сосредоточенные, серьезные. нас рассадили за парты по одному, чтобы никто не мог списать. На каждой лежал двойной лист бумаги с синим штампом школы. Такие же листы лежали в конверте у учительницы для тех, кому не хватит.
Анна Семёновна, наша молодая учительница литературы, выглядела сегодня особенно торжественно. На ней был строгий костюм, волосы собраны в пучок, на груди, значок «Учитель года», которым она очень гордилась. Она стояла у стола, держа в руках конверт с темами.
— Здравствуйте, ребята, — сказала она, когда все уселись. — Сегодня у вас первый экзамен. Сочинение по литературе. На выполнение работы отводится четыре часа. Пользоваться можно только черновиками, которые я вам раздам. Шпаргалки, тетради, книги оставьте в сумках. Если замечу, что кто-то списывает, то я буду вынуждена удалить его с экзамена. Надеюсь, до этого не дойдет.
Она помолчала, обвела класс взглядом.
— Желаю вам удачи. Верю, что вы справитесь.
Она раздала черновики, потом достала листок из конверта и медленно, торжественно написала на доске три темы.
Я смотрела, как мелом выводятся знакомые слова: «Тема любви в романе И. С. Тургенева „Отцы и дети“», «Образ Петербурга в романе Ф. М. Достоевского „Преступление и наказание“», «Роман М. Ю. Лермонтова „Герой нашего времени“ как психологический роман».
Класс зашелестел. Кто-то выдохнул с облегчением, кто-то, наоборот, застонал.
— Тихо! — сказала Анна Семёновна. — Выбирайте тему, начинайте писать. Время пошло.
Я взяла ручку, перечитала темы еще раз. Первая про любовь в «Отцах и детях». Хорошая тема, но я чувствовала, что сегодня хочу писать о другом. Вторая, Петербург Достоевского. Я любила этот роман, любила этот мрачный, душный, почти фантасмагорический город, который давит на героев, толкает их на преступление. Третья — Печорин. Тоже интересно, но слишком много нужно было помнить деталей, цитат.
Я еще в коридоре выбрала вторую. Петербург. Раскольников, его выбор.
Я закрыла глаза на секунду, собираясь с мыслями. Вспомнила, как мы разбирали роман на уроках, как говорили о символике, о цветах, о звуках. Желтый цвет, это цвет болезни, цвет сумасшествия. Душные улицы, вонючие каналы, тесные комнаты-шкафы. Город, который не отпускает, который становится частью души героя.
Я начала писать. Медленно, тщательно выводя каждую букву. Вступление: Петербург в романе Достоевского не просто фон, а полноправный герой. Основная часть: образ города, его влияние на Раскольникова, символика цвета и звука, сцены на улицах, в распивочных, на мостах. Заключение: Петербург как соучастник преступления, как наказание, как путь к искуплению.
Строчки ложились ровно, мысли текли свободно. Я почти не заглядывала в черновик, потому что план сложился в голове сразу, как только я прочитала тему. Цитаты всплывали из памяти сами собой, и про «гадкие и грустные ощущения» Раскольникова, и про желтые обои в его каморке, и про пыльные улицы, по которым он бродит, как призрак.
Время летело незаметно. Я писала и писала, пока не почувствовала, что рука начинает болеть. Тогда я отложила ручку, перечитала написанное, поправила пару слов и начала переписывать на чистовик.
Через три часа я закончила. Перечитала еще раз, убедилась, что нет ошибок, и сдала работу Анне Семёновне. Она улыбнулась мне и кивнула.
— Иди, Лена, отдыхай.
Я вышла из класса. В коридоре было лишь несколько человек, остальные все еще писали. Я спустилась на первый этаж, вышла на крыльцо. Солнце уже поднялось высоко, было тепло, пахло сиренью и свежестью. Я села на теплую бетонную ступеньку и закрыла глаза.
Примерно через час начали выходить и остальные ребята из моего класса. Сначала Оля, она сияла и рассказывала, что писала про Печорина и что, кажется, получилось хорошо. Потом Серёга, который хмурился и говорил, что запутался в цитатах, но вроде что-то написал. Потом Света и Витя вышли вместе, Света была бледная, но довольная, сказала, что писала про любовь в «Отцах и детях» и что у нее всё получилось.
Игорь вышел одним из последних. Он был спокоен, но я видела, как устали его глаза.
— Ну как? — спросила я.
— Нормально, — ответил он. — Писал про Печорина. Помогло, что ты сказала тему заранее. Я успел повторить основные тезисы.
— А цитаты?
— Цитаты на месте, — усмехнулся он. — Не волнуйся.