Страница 182 из 222
Глава 64
Первый экзамен
Первого июня тысяча девятьсот восемьдесят восьмого года Москва проснулась в легкой дымке, которая к середине утра обещала разойтись, подарив городу настоящий летний день. Я вскочила засветло, хотя будильник еще не звонил, и поняла, что уснуть уже не смогу. Сегодня был первый экзамен. Русский язык. Сочинение.
Я подошла к окну, раздвинула шторы. На улице было тихо, только редкие машины проезжали по мокрому после ночного дождя асфальту, да дворник сгребал в кучи мусор, которая почему-то не убрали днем. Солнце только начинало подниматься, окрашивая небо в нежные персиковые тона. Обычное утро обычного дня. Но для меня и для миллионов таких же десятиклассников по всей стране это утро было особенным.
Первого июня, это день начала экзаменов. Десятиклассники всего Советского Союза в этот день отправлялись сдавать первый и самый важный экзамен. Кто-то волновался, кто-то был уверен в себе, кто-то надеялся на шпаргалки, кто-то на свое везение. Но никто не оставался равнодушным.
Я оделась быстро, но тщательно. Накануне вечером я достала из шкафа белую блузку, которую мама купила мне еще в начале года «на выпускной», и теперь я впервые ее надела. Блузка была с кружевным воротничком и длинными рукавами, которые я застегнула на маленькие перламутровые пуговки. Синяя форменная юбка, которую я носила весь год, сегодня выглядела новой и не топорщилась, она была аккуратно отглажена и висела на спинке стула. Я надела ее, поправила складки, одернула. В зеркале отражалась серьезная девушка с гладко зачесанными волосами, собранными в строгий хвост. Ничего лишнего, никакой косметики. Только белая блузка, синяя юбка и черные туфли на низком каблуке, обычная школьная форма, которую носили все, но сегодня она казалась мне почти парадной.
— Лена, завтракать! — крикнула мама с кухни.
— Иду! — откликнулась я.
Завтрак не лез в горло. Я выпила чай с бутербродом, но есть почти не могла. Мама смотрела на меня с тревогой, но ничего не говорила, она все понимала.
— Все будет хорошо, не переживай! — сказала она на прощание, когда я уже стояла в дверях. — Ты у меня умница.
Я поцеловала ее в щеку, чмокнула бабушку, которая сидела в кресле с книгой, и выскочила на улицу.
Игорь ждал на привычном месте, прислонившись к дереву. Сегодня он тоже был в форме — темные брюки, белая рубашка, аккуратно заправленная, и даже галстук, который он обычно терпеть не мог. Я заметила, что он побрился — хотя щетина у него росла не быстро, но сегодня его лицо было гладким, и это все вместе делало его старше, серьезнее.
— Привет, — сказал он, и в его глазах мелькнула улыбка. — Боишься?
— Немного, — призналась я. — А ты?
— Тоже, — ответил он. — Но надеюсь, что мы все повторяли и готовились не зря.
— Сегодня нас в контору не вызывали? — спросила я, хотя уже знала ответ.
— Нет. Пётр Фёдорович вчера звонил, сказал, чтобы мы спокойно сдавали экзамен. Пока нет никакой спешки. Сказал, что пусть дял нас это будет важнее.
Я почувствовала, как напряжение чуть отпустило. Игорь рядом усмехнулся одними уголками губ, но я заметила.
— Ты чего? — спросила я.
— Да так, — ответил он. — Представил, как полковник говорит «это для вас важнее». Для него-то наши экзамены, наверное, не самое главное. Но спасибо, что отпустили.
— А ты хотел сегодня на тренировку? — удивилась я.
— Нет, — покачал он головой. — Просто… странно как-то. Все эти месяцы мы только и делали, что бегали по его заданиям, а тут обычный школьный экзамен. Как у всех. И никакой спешки.
Я поняла, что он имел в виду. Мы привыкли, что наша жизнь всегда была на пределе, что каждую минуту нужно было быть готовыми к чему-то новому, к очередному вызову. А сегодня,только экзамен. Только школа. Только мы и наши знания.
— Хорошо, что отменили, — сказала я. — Может, хоть сегодня побудем обычными школьниками.
— Обычными школьниками, — повторил он, и в его голосе прозвучала легкая грусть. — Пошли скорее.
Мы уже привычно взялись за руки и пошли в школу.
У входа уже толпились ученики. Девушки в белых блузках и синих юбках, парни в белых рубашках и темных брюках. Все взволнованные, все перешептываются, кто-то лихорадочно перелистывает тетрадь, кто-то просто стоит и смотрит в одну точку, переживая про себя.
— Слышали? — подскочил к нам Серёга. — Во Владивостоке уже написали! Там на несколько часов раньше!
— Ну и что? — спросил Игорь. — Темы же не скажут.
— А если бы у кого-то знакомые были? — вмешалась Оля. — Можно было бы позвонить, узнать, какие темы достались. Я вчера весь вечер думала, может, у мамы есть кто-то во Владивостоке? Нет, никого.
— У моей тётки там дальняя родня, — сказал Мишка, — но мы не общаемся. Да и кто ж нам скажет? Там же тоже школьники, им не до звонков.
— А если бы и сказали, всё равно неизвестно, какие темы нам дадут, — заметил Витька. — Темы же по часовым поясам или регионам разные, наверное.
— Ну хоть примерно знать, в каком направлении думать, — вздохнула Оля.
Света стояла рядом с Витей, бледная, но спокойная. Она пережила уже столько за последние дни, что экзамен казался ей, наверное, не самым страшным испытанием.
— Как ты? — спросила я у нее.
— Нормально, — ответила она. — Больше всего боюсь, что тема попадется сложная. Я по русскому и литературе не очень.
— Не переживай, — сказала я. — Главное,не волноваться. Пиши о том, что знаешь. Структура есть, вступление, основная часть, заключение. Ты же учила.
— Учила, — кивнула она, но было видно, что она всё равно боится.
Мы вошли в школу. В коридорах было непривычно тихо,никто не бегал, не кричал, не смеялся. Все ходили на цыпочках, говорили шёпотом, как будто в больнице. Даже младшие классы, которые сегодня не сдавали, а пришли на свой первый день трудовой практики, вели себя тихо, словно чувствовали напряжение старших.
Наша класс десятый «А» должен был писать экзамен в кабинете русского языка и литературы на втором этаже. Мы поднялись по лестнице, и я сказала Игорю, что зайду в туалет перед экзаменом. Он кивнул и пошел к классу.
Я свернула в коридор, где был туалет, но по пути задержалась у кабинета завуча. Дверь была закрыта, и хоть из кабинета не раздавалось ни звука, но я все равно услышала голоса, как будто собеседники стоят рядом со мной. Две учительницы русского языка и литературы обсуждали темы сочинения.
— В прошлом году «Образ Евгения Онегина» давали, — говорила одна, пожилая, с характерным скрипучим голосом. — В этом, наверное, что-то другое.