Страница 18 из 222
Глава 6
Тихий омут
Утро встретило меня тремя проблемами: ржавой водой из-под крана, на которую материлась мама на кухне; сломанным лифтом, из-за чего пришлось спускаться с восьмого этажа пешком по пахнущей кошачьей мочой лестнице; и всеобъемлющей очередью у гастронома «Рассвет», в хвост которой мне пришлось встать по дороге в школу,что бы через время меня смогла сменить мама: «хотя бы макарон достать сегодня».
Очередь была живым, дышащим организмом, полным немого отчаяния и яростного азарта. Женщины в пуховых платках, зажатые между сумками-тележками, вели неторопливые, полные скрытой драмы разговоры:
— Мне три кило, я вчера с шести стояла…
— А говорят, сыр «Пошехонский» будет, но по одному куску в руки…
— У моего мужа опять с печенью…
В воздухе висел запах замерзшей картошки, дешёвых сигатет и безысходности. Я стояла, зарывшись носом в воротник пальто, и старалась не слушать. Не слушать ни вслух, ни мысленно. Этот постоянный гул житейских забот, тревог, мелких надежд («а вдруг сегодня масло?») был утомительнее любого урока. Когда подходила чья-то очередь, заветные пачки рожков или пачки сахара-рафинада в серой коробке вручались человеку с таким видом, будто он получал государственную премию. Люди запихивали покупки в сетки, авоськи или просто в сумки поверх сменной одежды, бумаг, конспектов и бежали дальше, чувствуя себя контрабандистами.
Школа №201 встретила привычным гамом. Но сегодня в этом гаме для меня была выделена особая, приглушенная частота, слухи. Они витали в коридорах, липли к стенам, перелетали из уст в уста. И центром этих слухов была я, видимо, за воскресенье Миша и Сергей уже успели поделиться впечатлениями с одноклассниками и друзьями.
Едва я переступила порог нашего 10 «Б», на меня набросились. Вернее, осторожно, но настойчиво окружили Сергей, Миша и несколько других ребят, чьё любопытство перевесило осторожность. Машка со своей свитой сидела в дальнем углу и демонстративно меня не замечала, но её уши, казалось, вытянулись на пол-кабинета.
— Ну, Ленка, давай, рассказывай! — Миша, всё ещё под впечатлением от позавчерашнего, тыкал в меня пальцем. — Что это вчера было? Как ты так втерлась в доверие к Саше Зигзагу?
«Саша Зигзаг». Кличка прозвучала как удар хлыстом. Так вот его звали в этом мире. Не Александр. Зигзаг. Может из-за едва заметной, старой травмы — шрама над бровью, который слегка приподнимал её, придавая взгляду вечную насмешку? Или из-за кривых, с точки зрения закона, дел?
— Я никуда не втиралась, — ответила я спокойно, поворачиваясь к окну, чтобы чуть чуть отгородится от любопытных взглядов. — Он сам позвал к столу твоего брата, Павла. Мы просто сели. А потом я ему кое-что сказала.
— Что такое можно сказать, чтобы Зигзаг на своей «девятке» тебя развозил? — вклинился Сергей. Его взгляд был не враждебным, а изучающим. — Ты понимаешь, кто это? Это не просто бандит. У него половина рынков на округе под крышей. Он кооперативам по пошиву джинсов кровь из носу выжимает, но зато их не трогают гопники и менты. У него руки валютой пахнут, говорят, через него еще и серебро польское привозят. К нему на «Гавань» на второй этаж не каждый попадает. А ты, Ленка Соколова, с ним на переднем сиденье каталась.
Все смотрели на меня, ожидая разгадки. Я понимала, что версия «я ему кое-что сказала» не катит. Нужно было что-то правдоподобное. Что-то, что не выдаст мою сущность, но удовлетворит любопытство и, возможно, даже прибавит веса.
Я сделала вид, что немного смущаюсь, опустила глаза, потом подняла их, собрав на лице выражение наивной, но проницательной девочки.
— Вы же все знаете, я… я раньше много одна была. Наблюдала. За людьми. На рынке, во дворе, в транспорте. И… я научилась кое-что видеть. Не гадать, нет. А… читать по лицам. По мелочам. Как человек сидит, как смотрит, как пальцы у него дрожат.
Я сделала паузу, давая этому утверждению осесть. Ребята переглянулись.
— Ну и? — не унимался Миша.
— И вчера, за тем столом, я увидела этого человека в углу. Того, в синем свитере. Он смотрел на вашего Сашу Зигзага не как все. Он смотрел… как хищник. Без эмоций. Только расчёт. И ещё — он пил воду, но держал стакан так, будто ему неудобно, будто он ждёт момента, чтобы вскочить. И он постоянно… трогал мочку уха. Беспричинно. Это признак сильного нервного напряжения, когда человек его скрывает.
Я немного припомнила факты из учебников по психологии и криминалистики, которые читала уже в своё, будущее время. Звучало убедительно.
— И я… испугалась. Не за себя. Просто поняла, что тому парню грозит опасность. Когда мы сели, я тихо ему об этом и сказала. Просто описала того типа. Он, Саша, сам сказал, что этот человек ему с самого начала не понравился, но он не придал значения. А я придала. Он мне поверил. Потому что… потому что я описала детали, которые со стороны не заметишь. И он решил, что я не вру. Вот и всё. Он просто отблагодарил, отвёз домой, чтобы со мной ничего не случилось после такого предупреждения.
Я закончила и пожала плечами, как бы говоря: «Что тут такого?». История была правдоподобной. Она делала меня не сумасшедшей или сверхъестественной, а просто очень наблюдательной. А «странненькая», которая днями сидит одна за портой и только смотрит, вполне могла развить в себе такую наблюдательность.
В классе повисла тишина. Потом Сергей медленно кивнул.
— Бывает, — сказал он. — У меня дяди в уголовном розыске служит, так он тоже по мелочам людей раскупает. Говорит, наука. на семейных праздниках все очень любят слушать его истории. Рассказывает так интересно, аж закачаешься…
Миша свистнул, уже с одобрением.
— Ну Ленка, ты даёшь! В тихом омуте, как говорится… А мы-то думали…
Он не договорил, что они думали, но было ясно — думали что-то романтически-пошлое. Моя версия была куда круче. Я из затюканной странной девочки превратилась в девушку с почти детективным чутьём, которая помогла самому Зигзагу. Мой статус в классе, и без того пошатнувшийся после истории со стихами, теперь и вовсе вырос до непонятных высот. На меня смотрели уже не с насмешкой, а с уважением, смешанным с опаской. Я была не своей. В хорошем смысле.
Машка, поймав мой взгляд, резко отвернулась. Её мысли были едкими, но уже не уверенными: «Вот повезло то, наверное. Господи, ну не рожи, ни кожи… Но Кривой-то её на машине… Лучше не связываться…»