Страница 165 из 222
Я рассказала, как мы с Игорем встали у главного входа, как я сканировала мысли входящих и выходящих, как уставала от обилия чужих мыслей, как решила сменить тактику. Рассказала, как заметила несоответствие между внешностью мужчины и его мыслями, как он думал одно, а делал вид, что другое. Игорь дополнил, как заметил, что старушка неестественно держит чужую сумку, не как свою, а как чужую, доверенную ей вещь.
Потом Андрей рассказал о своей погоне и задержании. Как заметил подозрительного, как пошёл за ним, как тот попытался уйти, как пришлось применять силу.
— Он, гад, сопротивлялся, — рассказывал Андрей, потирая ушибленную руку. — Удар у него поставленный был, чувствовалось, что тренированный. Но я быстрее оказался. И Наташа помогла, ментально заслонила от прохожих, чтобы никто не обращал внимание. Думали, что просто муж с женой ругаются.
Наташа при этих словах снова улыбнулась, и я заметила, как любовно она смотрит на мужа. Видно было, что они не просто коллеги, не просто партнёры, они настоящая команда, настоящая семья, готовая прикрывать друг друга в любой ситуации.
Пётр Фёдорович слушал внимательно, изредка задавая уточняющие вопросы. Когда мы закончили, он встал и подошёл к окну, за которым виднелись железнодорожные пути, составы, снующие люди. Он стоял там несколько долгих минут, спиной к нам, и мы молча ждали.
— Ребята, — сказал он наконец, не оборачиваясь. — Вы даже не представляете, что сегодня сделали. То, что вы нашли секретные материалы, которые планировали переправить за границу. Если бы они ушли… — он покачал головой и замолчал, подбирая слова. — Даже думать не хочу, что могло бы быть. Это не просто утечка информации. Это удар по безопасности страны. По всем нам. По нашим семьям. По будущему.
Он повернулся к нам. В его глазах блестело что-то, похожее на гордость, смешанную с благодарностью.
— Государство не забудет ваши заслуги, — сказал он твёрдо. — Обещаю вам. Я лично прослежу, чтобы ваш вклад был отмечен. Вы проявили себя настоящими профессионалами. Быстро, чётко, без лишней суеты. И главное — слаженно. Как одна команда. Как единый организм.
— Как настоящая команда, — добавил Андрей, улыбаясь и поглядывая на нас с Игорем. — Прямо как тогда, когда с нами были Эвелина Суреновна и Карл Фридрихович.
Наташа рядом с ним кивнула, и в её глазах мелькнула какая-то тень, то ли грусти, то ли светлой памяти, то ли сожаления о тех, кого уже нет. Она взяла мужа за руку и чуть сжала его пальцы.
Пётр Фёдорович тоже изменился в лице. На секунду мне показалось, что он сейчас скажет что-то важное, что-то, что приоткроет завесу над теми именами, которые я слышала уже не раз. Но он только вздохнул, тяжело, как то даже по-стариковски, и перевёл разговор на текущие дела, на то, как оформлять задержание, как писать отчёты о проделанной работе.
А я задумалась. Эвелина Суреновна и Карл Фридрихович. Кто эти люди, о которых говорят с таким почтением, с такой теплотой, с такой грустью в голосе? Я слышала эти имена уже не в первый раз. Андрей упоминал их в разговорах, Наташа иногда вздыхала при их упоминании, даже Пётр Фёдорович, обычно сдержанный и непроницаемый, при этих именах как-то теплел лицом, становился мягче, человечнее.
Но расспрашивать сейчас было не время. Мы вышли из подсобки, прошли через служебные коридоры обратно на площадь, где уже всё успокоилось. Толпа рассосалась, старушку, кажется, увезли на такси, задержанных погрузили в машины. Мы погрузили вещдоки в другую «Волгу», и Виктор Семёнович отвёз нас с Игорем домой. Всю дорогу я молчала, переваривая события этого сумасшедшего утра. Игорь тоже молчал, только держал меня за руку, и это молчание было красноречивее любых слов.
Во вторник мы были в школе, обычный день, обычные уроки, обычная подготовка к экзаменам. Учителя гоняли нас по билетам, мы писали пробные сочинения, решали задачи, нервничали, переживали. Но в среду, как обычно, мы с Игорем приехали в контору. Тренировки, занятия, новые задания, всё шло своим чередом, как будто и не было того сумасшедшего утра понедельника.
После обеда, когда занятия закончились, я случайно встретила Андрея в коридоре. Он шёл с какими-то бумагами, задумчивый, погружённый в свои мысли. Но, увидев меня, остановился и улыбнулся своей мягкой, интеллигентной улыбкой.
— Лена, привет, — сказал он. — Как дела? Как самочувствие после того дня?
— Нормально, — ответила я. И тут же, не удержавшись, спросила то, что мучило меня все эти дни: — Андрей, можно вопрос?
— Конечно, — он удивлённо поднял брови.
— Кто такие Эвелина Суреновна и Карл Фридрихович? Вы о них говорили на вокзале. И не только вы. Я уже не первый раз слышу эти имена. Все говорят о них с таким… таким уважением. И с такой грустью.
Андрей на секунду замер. Его лицо изменилось, стало серьёзным, даже торжественным. Он оглянулся по сторонам, коридор был пуст, только где-то вдалеке слышались шаги. ОН кивнул на ближайшую дверь.
— Пойдём, — сказал он тихо. — Это пустой кабинет. Там и поговорим. Это не для чужих ушей.
Мы зашли в небольшую комнату, явно нежилую, явно используемую для хранения старых бумаг и ненужной мебели. Стол, несколько стульев, шкаф с папками, пыльное окно, выходящее во двор. Андрей закрыл дверь и жестом пригласил меня сесть на один из стульев. Сам устроился напротив, сцепил пальцы в замок и задумался, подбирая слова. Я терпеливо ждала, понимая, что сейчас услышу что-то важное.
— Это были особенные люди, Лена, — начал он тихо. Голос его звучал глухо, с непривычной хрипотцой. — Настоящие легенды нашего отдела. Я застал их только в конце их пути, только несколько последних лет, но то, что я видел, то, что я узнал о них… этого не забыть. Это навсегда в памяти.
— Расскажите, — попросила я, чувствуя, как внутри загорается нетерпение.
Он кивнул и начал рассказ.
— Эвелина Суреновна… она была коренной москвичкой, но с армянскими корнями. Такая красивая, статная, с чёрными волосами и огромными, как маслины, глазами. В молодости, говорят, была просто красавицей, любой театр бы за честь считал иметь её в труппе, любой кинорежиссёр снимал бы в главных ролях. Но она выбрала другой путь. Совсем другой. Она была телепатом. И не просто телепатом, она была уникальным телепатом. Могла читать мысли на большом расстоянии, могла проникать в сознание, даже когда объект сопротивлялся изо всех сил. Её дар был огромен, колоссален. Она могла чувствовать людей за километры, могла слышать их, даже не видя.