Страница 150 из 222
Смерть, это слишком легко. Это просто конец. А так он будет жить, и его мама будет за ним ухаживать, и каждый день вспоминать, каким он был и кем стал.Может, это страшнее смерти.
Я улыбнулась в темноте, сжимая его руку.
— Ты прав, — сказала я. — Наверное.
— не думай больше об этом, — сказал он. — Завтра новый день. И экзамены скоро. Нам ещё учиться и учиться.
— не буду, спасибо тебе.
— Спокойной ночи, Лена.
— Спокойной ночи, Игорь.
Мы разошлись. А дома я еще долго сидела у окна, глядя на ночной город.
За окном зажигались звёзды. Москва готовилась ко сну. А я думала о том, что в этом мире есть много способов восстановить справедливость. Главное найти свой.
* * *
Апрель подходил к концу, и Москва постепенно преображалась. Город готовился встречать Первомай, праздник, который в нашей стране всегда отмечали с размахом. Я всегда любила это время, когда весна уже окончательно вступала в свои права, когда деревья покрывались нежной зеленью, когда воздух становился тёплым и пахло чем-то новым, свежим, обещающим.
В те дни Москва была особенно красива. Улицы украшали красными флагами, транспарантами с лозунгами «Мир! Труд! Май!» и портретами вождей. На площадях устанавливали трибуны, готовились к демонстрациям. Из репродукторов лились бодрые советские песни — «Широка страна моя родная», «Москва майская», «Марш энтузиастов». Люди готовили праздничную одежду, покупали цветы и воздушные шары для детей.
В нашем районе тоже чувствовалось приближение праздника. На фасадах домов появились красные полотнища, на столбах и на досках объявлений плакаты с улыбающимися рабочими и колхозницами. в киосках продавщицы активно выставляли на первый план тематические поздравительные открытки. Дворники усердно мели тротуары, коммунальщики красили скамейки и бордюры. Даже наш унылый двор как-то преобразился, кто-то посадил цветы в клумбы и теперь от туда виднелись нарциссы, уже готовые распуститься, кто-то побелил деревья.
В школе подготовка к Первомаю тоже шла полным ходом. Учителя напоминали о том, что нужно прийти на демонстрацию с цветами и флагами, комсомольцы готовили транспаранты, старшеклассников записывали в колонну демонстрантов. На уроках истории и обществоведения нам рассказывали о значении праздника, о борьбе рабочих за свои права, о солидарности трудящихся всего мира. Мы слушали вполуха, а все потому что мысли были заняты другим.
Потому что вместе с весной приближалось самое главное в нашей жизни — выпускные экзамены.
Последние недели апреля пролетели как один миг. Школа, тренировки, подготовка, всё смешалось в один бесконечный день. Мы с Игорем почти не виделись вне школы и центра, времени катастрофически не хватало. Но каждую свободную минуту мы проводили вместе, готовясь к экзаменам, обсуждая планы, мечтая о будущем.
Экзамены пугали. Не тем, что мы чего-то не знаем, знания у нас были хорошие, особенно у меня по биологии, ведь я занималась с усердием и несмотря на все. что происходило в последнее время, старалась не пропускать занятия. Пугала неизвестность. Что будет после? Куда мы поступим? Сможем ли учиться, если наша «работа» будет отнимать столько времени?
— В МГУ я уже не пролезу, — вздыхала я, сидя вечером у Игоря в комнате, разложив вокруг себя учебники и конспекты. — У них конкурс бешеный, да и экзамены сложные, много блата будет, и тут я. Надо что-то попроще.
— А куда ты хочешь? — спросил он, отрываясь от задачника по физике.
— Не знаю. В педагогический, наверное, в некоторых тоже учат на психолога. Или в институт культуры. Там поспокойнее.
— Культуры? — удивился он. — Ты же хотела на экономический в крайнем случае.
— Хотела, — вздохнула я. — Но теперь… теперь не знаю. Экономика, это серьёзно, это каждый день учёба, а у нас ещё и это… — я повела рукой, подразумевая нашу секретную жизнь. — Не выдержу.
Игорь отложил задачник и подошёл ко мне, сел рядом на кровать, обнял за плечи.
— Выдержишь, — сказал он уверенно. — Ты сильная. Мы всё выдержим. А с поступлением… давай не загадывать. Сначала экзамены сдадим, аттестат получим, а там видно будет.
— А ты? — спросила я, прижимаясь к нему. — Ты куда?
— В МАИ, конечно, — усмехнулся он. — Только теперь, наверное, на вечернее пойду. Или на заочное. Чтобы время оставалось на… ну, ты понимаешь.
Я понимала. Наша новая жизнь требовала времени, и учёба теперь была не на первом месте.
— А если не поступим? — спросила я тихо.
— Поступим, — твёрдо сказал он. — Обязательно поступим. У нас есть возможности, есть связи. Пётр Фёдорович поможет, если что. Не драмкружок, конечно, но в случае чего замолвит словечко.
Я улыбнулась. Игорь умел вселять уверенность.
В школе тема экзаменов была главной. На переменах только и разговоров было что о билетах, о шпаргалках, о том, кто куда поступает.
— Я в медицинский буду пробовать, — говорила Оля, поправляя свою модную чёлку. — У меня дядя хирург, говорит, что поможет. А ты, Света?
Света, скромная «зайчиха», краснела и мямлила что-то про педагогический, на младшие классы. Витька, ботаник в очках, мечтал о биофаке МГУ, но боялся даже говорить об этом вслух, вдруг сглазит. Серёга и Мишка, как всегда, отмалчивались, они ещё не решили, куда податься, может и в армию пойти, если не поступят, а может, сразу на работу.
— А вы с Игорем? — спросила Оля, переводя взгляд на нас.
— Мы ещё думаем, — ответил за нас обоих Игорь. — Время есть.
— Какое время? — возмутился Серёга. — Через месяц экзамены! Решать надо!
— Решим, — спокойно сказал он, и все как-то сразу успокоились.
Но все-таки главной темой был не экзамены, а выпускной. Мы, десятиклассники, готовились к последнему звонку и выпускному вечеру, событию, которого ждали все одиннадцать лет.
— Гулять будем! — заявил Серёга на одной из перемен, размахивая руками. — По полной! Чтобы запомнилось на всю жизнь!
— А где? — спросила Мишка. — Обычно в школе, в столовой. Столы сдвинут, закуски, чай, танцы до утра.
— Скукота, — поморщилась проходящая мимо Машка. — Надо что-то оригинальное.
— А давайте в кафе? — предложила Виолетта. — Снимем какое-нибудь, с музыкой, с выпивкой…
— С выпивкой не прокатит, — покачал головой Серега. — Мы многие несовершеннолетние. Не продадут.
— А если договориться? — не унималась Виолетта.
Я слушала их и улыбалась. Такие обычные, такие простые разговоры. Никаких тайн, никаких опасностей, никаких мёртвых агентов и генеральских сынков. Просто школьники обсуждают выпускной.