Страница 15 из 222
Я медленно, будто разглядывая интерьер, повернула голову, пытаясь вычислить источник. Мысль была мужской, жёсткой, профессиональной. Не эмоциональной, а рабочей — как у хирурга, которому мешают.
Мой взгляд скользнул по посетителям. У бильярда, нет, они были поглощены игрой. Мужчина у окна с газетой — слишком расслаблен. Бармен? Нет, он мыл бокал, его мысли были о том, что скоро кончится молоко.
И тогда я увидела его. Он сидел за небольшим столиком в тени, в дальнем углу, спиной к стене, с идеальным обзором на весь зал. Мужчина лет тридцати пяти. Одет неброско, но качественно: тёмно-синий свитер, такие же брюки. Волосы коротко стрижены. Лицо обычное, ничем не примечательное, такое, что сразу забудешь. Он пил минеральную воду и казался абсолютно спокойным. Но его поза была неестественно прямой, а взгляд, который он бросал на бар, был быстрым, цепким, как у хищника. Именно он. «Исполнитель». В его мыслях теперь плавала только одна холодная, методичная задача: наблюдение и ожидание удобного момента.
Теперь нужно было найти «объект». Кого он собирался «устранить»? Я проследила за его мысленным вектором. Он был направлен чуть левее меня, в сторону середины зала.
Там, за столиком побольше, сидели двое. Один — тот самый «объект». Молодой мужчина, лет двадцати восьми. Русые, чуть вьющиеся волосы, аккуратно уложенные. Лицо с правильными, даже красивыми чертами, трёхдневная щетина придавала ему лёгкую брутальность, не скрывая благородства линий. На нём был дорогой, мягко облегающий пиджак из тёмно-коричневой кожи, под ним — чёрная водолазка. На столе перед ним стоял бокал с янтарной жидкостью — виски, как мне подсказывало чутьё, и тарелка с закусками: сыр, что-то вроде ветчины. Он оживлённо о чём-то говорил со своим спутником, мужчиной его возраста, в очках и твидовом пиджаке. «Объект» жестикулировал, улыбался. Он излучал энергию, уверенность, лёгкий авантюризм. Казалось, весь мир у его ног.
И его должны были убить. Сегодня. Возможно, когда он выйдет отсюда.
Внутри меня всё сжалось. Я знала, как жизнь бывает быстротечна. Я видела, как она уходит — медленно, от болезни, или мгновенно, от несчастного случая. Но здесь, сейчас, я «знала». Я обладала информацией, которая могла спасти человека. Или погубить меня.
Что делать? Подойти к охраннику? Сказать: «Вон тот человек хочет убить вон того»? Меня сочтут сумасшедшей. Или хуже — связной. Подойти к самой жертве? А что сказать? «Здравствуйте, на вас готовится покушение, я это вычитала в мыслях киллера»? Меня либо проигнорируют, либо вышвырнут с позором.
Но я не могла просто сидеть и ждать. Я снова посмотрела на «объекта». Он смеялся, закинув голову. Он был жив. Полон сил. И у него не было и минуты, чтобы понять, что происходит.
Я потушила сигарету, сделала последний глоток кофе. Нужен был план. Ход. Я не могла предотвратить покушение силой. Но я могла его сорвать. Сделать так, чтобы оно не состоялось «здесь и сейчас».
Я вспомнила правило из старой жизни: чтобы сорвать любое дело, нужно привлечь к нему внимание. Много внимания.
Я подняла глаза и встретилась взглядом с барменом.
— Скажите, пожалуйста, — спросила я тихо, но чётко, — у вас есть телефон? Мне нужно срочно позвонить.
Бармен покачал головой.
— Телефон только внизу, у администратора. Для посетителей не предусмотрен.
Я кивнула, как будто это было ожидаемо. Потом я посмотрела на «исполнителя». Он сидел неподвижно, но его внимание было приковано к выходу из-за бара, через который «объект», скорее всего, должен был уходить — в туалет или на выход.
И у меня появилась идея. Отчаянная, глупая, но единственная.
Я спрыгнула с табурета и, стараясь идти уверенно, направилась не к выходу, а вглубь зала. Прошла мимо столика с «объектом». Я чувствовала, как на меня смотрят. Его взгляд скользнул по мне на секунду — без интереса, просто отметив движение. Я прошла дальше, к бильярдному столу. Играющие посмотрели на меня с удивлением.
— Простите, — сказала я, обращаясь к тому, что был похож на спортсмена. — Вы не подскажете, где здесь туалет?
Мужчина указал кием в сторону небольшого коридорчика в противоположном от входа конце зала.
— Там, дверь направо.
— Спасибо, — улыбнулась я и пошла туда.
Я зашла в туалетную комнату — маленькую, чистую, с одним зеркалом. Я умылась холодной водой, глядя в глаза отражения. «Ты сошла с ума, — сказала я себе. — Но если не ты, то кто?»
Я вышла. Теперь я оказалась в дальнем конце зала, позади «объекта» и прямо на линии видимости «исполнителя». Я видела, как его глаза на мгновение задержались на мне, а затем вернулись к цели. Его мысли были спокойны: «Ничего. Просто по нужде сходила. Вернётся на место.»
Но я не вернулась. Вместо этого я обошла зал по периметру и снова подошла к бару, но с другой стороны. Я снова села на стул, теперь под другим углом. Бармен с удивлением поднял брови. Я сделала вид, что ничего не заметила.
Потом я встала и, сделав вид, что направляюсь к выходу, прошла прямо мимо столика «исполнителя». Я шла медленно, и, поравнявшись с ним, я специально зацепилась ногой за ножку его стула. Я не упала, но сделала неуклюжее движение, едва не опрокинув его столик с водой.
— Ой, простите! — воскликнула я громко, слишком громко для этого места.
Все головы повернулись к нам. В том числе «объекта» и его друга. «Исполнитель» вздрогнул. Его лицо на долю секунды исказила ярость, но он мгновенно взял себя в руки, встал, чтобы поправить стул. Его мысли вспыхнули яркой, сдержанной злобой: «Чёртова дура! Всё испортила! Внимание привлекла!»
— Всё в порядке? — спросил бармен, нахмурившись.
— Да, да, я просто… не заметила, — бормотала я, краснея, как и полагалось неловкой школьнице. — Извините ещё раз.
Я поспешно отошла обратно к бару, чувствуя, как горит лицо. Сцена привлекла внимание на несколько секунд, но сейчас все уже вернулись к своим делам. Однако тишина была нарушена. Спокойное, невидимое наблюдение «исполнителя» дало трещину. Теперь на него смотрели. Теперь он был замечен.
Я украдкой глянула на него. Он сидел снова, но его поза стала напряжённой. Он понимал, что его «чистота» скомпрометирована. Он больше не был невидимкой в углу. А самое главное — «объект» теперь тоже знал о его существовании. Молодой человек в кожаном пиджаке бросил на «исполнителя» короткий, оценивающий взгляд, и в его мыслях промелькнула лёгкая настороженность. Он был неглуп. Он почувствовал диссонанс.