Страница 14 из 222
Глава 5
«Гавань». Второй этаж
Мысль о том, чтобы остаться внизу одной, вызвала у меня физическое отвращение. Паника, холодная и липкая, уже подбиралась к горлу, но я сжала кулаки, вонзив ногти в ладони. Острая боль вернула ясность. «Не сейчас, — приказала я себе. — Соберись. Ты не старая Лена. И не беспомощная Елена Викторовна. Ты — обе. Действуй.»
Я снова подняла глаза к той двери в решетке, что вела на второй этаж. Дверь, человек в костюме. Он был точкой спокойствия в этом бушующем море. И его мысль о том, что я «не своя», была единственным знаком, что я могу быть там не совсем чужой.
Не раздумывая больше, я протиснулась через толпу к лестнице. Мрачный тип не изменил позы. Он курил, глядя поверх голов.
— Простите, — сказала я, и мой голос прозвучал тише, чем я хотела, но без дрожи.
Он медленно перевёл на меня взгляд. Те самые маленькие, пронзительные глаза-щелочки. Он не сказал ни слова, просто ждал.
— Я… я с теми ребятами была. Мы хотели наверх. Но они куда-то пропали. Я решила подождать их там. Они говорили, что к десяти точно придут. Сейчас… — я мельком глянула на часы у него на запястье, — двадцать минут десятого. Я недолго. Можно?
Он не спеша затянулся, выпустил дым струйкой в сторону от моего лица.
— Зачем тебе туда? — спросил он. Голос был ровным, без эмоций. — Что ты там будешь делать? Одной. Девчонка.
Это был не отказ, а вопрос. Проверка. Его мыслительный поток был похож на тихое, холодное течение: «Школьница. Но глаза… не по годам. Не бегают, не врут нагло. Боится, но не того, чего должна бояться. Интересно, что скажет.»
Я собралась с мыслями. Нужно было сказать что-то, что он сочтёт адекватным.
— Я не хочу внизу одна оставаться, — сказала я честно. — Там… не очень. А тут, вы сказали, тихо. Я просто посижу, подожду. Мне там спокойнее. И… — я сделала паузу, глядя ему прямо в глаза, — мне кажется, вы не пустите тех, кто будет ко мне приставать.
В его взгляде что-то мелькнуло. Что-то вроде тени уважения. Я угадала. Он ценил прямоту и понимание правил.
— На гулящую не тянешь, — констатировал он вслух, почти про себя. — Хотя… бывают разные. Ладно. Проходи. Закажи себе кофе у стойки. Сиди тихо, ни к кому не лезь. Десять часов, и либо твои пацаны приходят, либо ты уходишь. Ясно?
— Ясно. Спасибо, — ответила я.
Он слегка кивнул и отодвинулся ровно настолько, чтобы я могла протиснуться мимо него к двери. Я толкнула тяжёлую, обиую тёмной кожей дверь и вошла.
Контраст был ошеломляющим.
Шум с первого этажа остался где-то далеко внизу, приглушённый, как шум моря за толстой стеной. Здесь царила тишина, нарушаемая лишь приглушёнными джазовыми аккордами, что-то медленное, с саксофоном. Воздух был прохладным, пахло дорогим табаком, кожей, кофе и каким-то мужским одеколоном. Свет был тёплый, неяркий, от бра с абажурами и настенных светильников.
Второй этаж представлял собой единое пространство, стилизованное под не то кабинет джентльмена, не то под библиотеку. Стены были обшиты тёмным деревом, пол был паркетный, поскрипывающий под ногами. Вдоль одной стены тянулся длинный, полированный до блеска бар, за которым стоял бармен в белой рубашке и жилетке. По залу были расставлены низкие столики, глубокие кожаные кресла и диваны. В дальнем углу стояли бильярдные столы, под зелёными абажурами, за одним столом двое мужчин неспешно вели игру. Было человек десять-пятнадцать. Все взрослые. Мужчины в свитерах или рубашках, некоторые в пиджаках. Несколько женщин, элегантных, с дорогими, но сдержанными украшениями, в платьях или брючных костюмах, о цене которых можно было только догадываться. Никакой кричащей моды, никакой подростковой суеты. Здесь говорили тихо, курили, потягивали из бокалов что-то янтарное. Взгляды, скользнувшие по мне, были быстрыми, оценивающими, но не наглыми. Я была чужеродным элементом, но, видимо, охрана на входе служила достаточной гарантией, чтобы меня не трогали.
Я прошла к бару, почувствовав на себе любопытные взгляды. ПРисев на высокий стул с вздохнула с облегчением и поставила локти на отполированную поверхность стойки.
Бармен,мужчина лет сорока с невозмутимым лицом приблизился ко мне.
— Молодой леди? — спросил он вежливо, но без подобострастия.
— Кофе, пожалуйста, — сказала я.
Он кивнул и принялся за работу. Я увидела, как он насыпает в чашку коричневый порошок из жестяной банки с иностранными буквами. «Nescafe Gold». Растворимый. жуткая диковинка и дефицит по тем временам.В моей памяти, памяти Елены Викторовны, всплыл горьковато-сладкий образ моей первой маленькой чашечки крепкого эспрессо из кофемашины, купленной вскладчину с коллегами уже в нулевые. Роскошь, доступная тогда. А здесь, в 1987-м, даже растворимый «Нескафе» был предметом некоторого шика.
Я достала из кармана джинсов свою пачку «Мальборо» и зажигалку, которые предусмотрительно взяла с собой. Неспешно, стараясь не дрожать, вытащила сигарету, прикурила. Дым горького, хорошего табака смешался с запахом кофе. Бармен поставил передо мной чашку с блюдцем, положил два кусочка рафинада в щипцах и маленький металлический молочник, из под стойки бара достал маленькую стеклянную пепельницу. Кофе был тёмным, с пенкой, но от него пахло именно химической растворимостью. Я добавила сахар, не трогая молоко, и сделала глоток. Да, бурда. Но тёплая. И ритуал, сигарета, кофе, тихая музыка как рни странно успокаивал и давал ощущения безопасности.
Я стала осматриваться, делая вид, что просто жду. На самом деле, мой старый аналитический ум работал на полную. Я изучала посетителей. Двое мужчин у бильярда — один, похожий на спортсмена, другой, с интеллигентным лицом в очках, явно не просто так проводили время. Женщина в углу с блокнотом что-то записывала, изредка поглядывая на вход. Пара за столиком вполголоса спорила о чём-то, связанном с валютой. Это было место встреч другого круга. Не криминального, наверное. Скорее, околоделового, полуинтеллигентского. Место, где можно было поговорить о чём-то серьёзном, не привлекая внимания.
Именно в этот момент я поймала мысль. Не обрывок, не фоновый шум. Чёткую, сконцентрированную, направленную мысль, окрашенную холодным раздражением.
«Чёрт. Девчонка за баром. Загораживает объект. Некстати. Объект должен быть устранен сегодня ночью. Придётся ждать, пока она уйдёт, или менять позицию. Неудобно.»
Ледяная волна прокатилась по моей спине. Я едва не поперхнулась кофе. «Устранен». Это слово не оставляло сомнений. Я невольно сжала чашку, чтобы руки не дрожали.