Страница 131 из 222
Глава 47
Обычная жизнь
Пётр Фёдорович нажал кнопку селектора.
— Анна Борисовна, зайдите, пожалуйста.
Через минуту в кабинет вошла Анна Борисовна. Сегодня она была в строгом тёмно-синем костюме, с очками на цепочке, как всегда подтянутая и серьёзная. Она кивнула нам и села рядом с Петром Фёдоровичем.
— Лена, — начала она без предисловий, — расскажите нам подробно, как именно вы вошли в контакт. Каждую деталь. Это очень важно для нас — понимать механизм вашего дара.
Я снова начала рассказывать. О том, как нырнула в его сознание, о пустоте, о страхе, о том, как почувствовала тепло и поплыла на него. О том, как услышала голос, назвавший меня Оливией. О том, как сориентировалась и использовала эту ситуацию.
Анна Борисовна слушала внимательно, не перебивая, только изредка кивала. Пётр Фёдорович тоже молчал, но я чувствовала, как оба они буквально сканируют меня взглядом, копаются у меня в голове, оценивают, анализируют. Мне было не по себе, но я продолжала говорить.
— Я сказала ему, что не могу забрать его, пока у него есть незаконченное дело. Что он должен передать плёнку своим. Он испугался и показал образы. Они были очень яркими, чёткими, как фильм.
— А ты не пыталась управлять потоком? — спросила Анна Борисовна. — Направить его, задать вопросы?
— Нет, — покачала я головой. — Я боялась спугнуть. Он был на грани, любое резкое движение могло разрушить контакт.
— Правильно, — кивнула Анна Борисовна. — Инстинкт тебя не подвёл. В таких случаях главное —не форсировать.
— А что ты чувствовала, когда он показывал образы? — спросил Пётр Фёдорович. — Были ли у тебя какие-то собственные ощущения? Запахи, звуки, эмоции?
— Да, — вспомнила я. — Я чувствовала запах — пыли, бензина, вечерней прохлады. Слышала хруст веток под ногами. И ещё его страх. Он боялся смерти, боялся остаться один. Этот страх передавался мне.
— Хорошо, — сказала Анна Борисовна. — Это важный признак, ты не просто видишь, ты проживаешь его воспоминания. Значит, контакт был глубоким, на уровне эмпатии.
Они задавали ещё много вопросов: о моём состоянии, о мыслях, о том, как я вышла из контакта, что чувствовала после. Я отвечала честно, ничего не скрывая. Мне было странно, что они так подробно расспрашивают о моих ощущениях, а не о том, что я узнала. Но потом я поняла: для них я сама объект исследования. Мой дар, мои способности, вот что им интересно.
Наконец Пётр Фёдорович отложил ручку и посмотрел на Анну Борисовну. Та кивнула.
— Хорошо, Лена, — сказал он. — Ты свободна. Идите домой, отдыхайте. Завтра снова в школу по расписанию и сюда можете не приезжать до конца недели. Если будут вопросы, то мы вызовем сами.
Мы поднялись. У двери я обернулась.
— Пётр Фёдорович, — спросила я. — А тот человек… агент… он точно еще жив?
Он посмотрел на меня долгим взглядом.
— Пока да, — ответил он. — Но это ненадолго. Врачи дают ему максимум сутки.
Я кивнула и вышла. Игорь ждал меня в коридоре. Он взял меня за руку, и мы молча пошли к выходу.
На улице светило солнце, слабое, апрельское, но такое тёплое после больничной темноты. Я подставила лицо лучам и закрыла глаза. В голове всё ещё крутились образы, автобусная остановка, сквер, гостиница с колоннами, дверь, Ключ.
Где-то в этом мире был и для выхода их нашей, теперешней ситуации. И я верила, что мы его найдём.
* * *
Пять дней. Целых пять дней свободы.
Когда Пётр Фёдорович сказал, что до следующего понедельника мы можем жить как обычные школьники, я сначала не поверила. Думала, шутит или проверяет. Но нет,он просто откинулся в кресле, посмотрел на нас усталыми глазами и сказал: «Отдыхайте, ребята. Вы это заслужили. Родителям скажите, что олимпиада закончилась. Ходите на уроки, готовьтесь к экзаменам. И постарайтесь на эти пять дней забыть, кто вы теперь на самом деле».
Легко сказать — забыть. Но я попробовала. Утро среды началось как в старые добрые времена. Будильник, мама на кухне, запах оладий, бабушка, которая уже сидела в кресле с книгой и радовалась, что я наконец-то буду нормально учиться, а не пропадать на этих дурацких олимпиадах. Я оделась, вышла из подъезда и увидела Игоря. Он стоял на нашем обычном месте, у дерева, в своей чёрной куртке, с сумкой через плечо. Обычный парень, обычное утро.Никакой чёрной «Волги». Никаких оперативников. Только мы двое и начинающийся день.
— Привет, — сказал он, улыбнувшись. Глаза его были тёплыми, почти счастливыми.
— Привет, — ответила я, и мы пошли в школу.
Конец апреля, это особенное время для выпускников. Экзамены уже близко, но ещё не настолько, чтобы паниковать. Учителя гоняют по темам, но уже без прежней строгости, всё понимают, сами когда-то были молодыми. В воздухе висит смесь усталости, волнения и предвкушения скорой свободы. Классные комнаты пахнут мелом, цветами, которые кто-то приносит, и весной из открытых форточек.
— О, олимпиадники вернулись! — заорал Серёга из соседнего класса, едва мы вышли в коридор после четвертого урока. — Ну что, взяли золото?
— Типа того, — буркнул Игорь.
Серёга и Мишка до сих пор остались нашими хорошими приятелями. Серёга высокий, худой, вечно лохматый, с вечной улыбкой на лице и анекдотами. Мишка — плотный, коренастый, спокойный, как танк.
— А мы тут без вас чуть с ума не сошли, — чуть позже сказала Оля, подсаживаясь к нам. — Физичка зверствует, контрольную завалила полкласса. Витька вообще двойку схлопотал, теперь пересдавать будет.
Витька так и оставался скромным ботаником, при этих словах он густо покраснел и уткнулся в учебник. Он был тихим, застенчивым, в очках с толстыми линзами, и все его любили именно за эту безобидность. Даже хулиганы из параллельного класса его не трогали, как-то не поднималась рука.
— А ты, Ленка, — Оля переключилась на меня, — пропустила самое интересное! Машка с Виолетткой поцапались из-за Лешки.
Я посмотрела на Олю и Свету, стоящую рядом с ней. Света так и была тихая, скромная девочка с большими заячьими зубами, за которые её дразнили «зайчихой». Она всегда смущалась, краснела и старалась быть незаметной. Оля же полная её противоположность: яркая, шумная, с громким смехом и острым языком. Она давно положила глаз на Мишку из соседнего класса, но тот, кажется, не замечал её усилий.
— И кто победил? — спросила я, улыбаясь.
— Ничья, — махнула рукой Света. — Лешка, как обычно, ничего не понял и ушёл в играть в баскетбол.
Игорь хмыкнул. Я представила эту картину и тоже рассмеялась. Обычные школьные разборки, обычные глупости. Как же я по этому скучала.