Страница 120 из 222
Он перевёл взгляд на меня.
— А ты, Лена, другое дело. Ты никому не известна. Твоего лица нет в базах. Твои способности — уникальны и со временем ты можешь перерасти Андрея в навыках. Ты должна туда проникнуть и достать информацию.
У меня пересохло во рту. Проникнуть в мысли человека, который при смерти? Который балансирует на грани? Я никогда этого не делала. Я вообще не знала, возможно ли это.
В голове всплыл случай, который произошел со мной еще зимой: мы с бабушкой в больнице, она лежит после операции, ещё под наркозом. Я сижу рядом, держу её за руку, и вдруг слышу,не слова, а образы. Бабушка видит себя молодой, на танцах, в красивом платье, с дедушкой, которого я никогда не знала. Она кружится в вальсе, смеётся, и этот смех звучит у меня в голове так отчётливо, будто я сама там стою. Я тогда испугалась, отдёрнула руку, и образы исчезли. А потом забыла, задвинула глубоко, потому что началась череда событий, вытеснившие из памяти этот эпизод. Только сейчас, сидя в кабинете Петра Фёдоровича, я поняла: это был тот раз, когда я прочитала мысли человека без сознания. Значит, я могу. Значит, во мне это есть.
— А я? — подал голос Игорь. В его тоне не было вопроса, скорее требование.
Пётр Фёдорович посмотрел на него с одобрением.
— А ты, Игорь, идёшь с ней. Во-первых, это может вызвать меньше подозрений, молодые люди, студенты, может, пришли к родственнику. Во-вторых, твоя защита. Если там окажется кто-то с ментальными способностями,а они вполне могут быть, ты прикроешь Лену, запутаешь их. Сам того не зная, но прикроешь.
Он вытащил из папки ещё один лист. Схему.
— Вот план больницы. Палата на третьем этаже, в отдельном крыле. Охрана — двое у входа в крыло, двое в холле этажа, двое у двери палаты. Все свои, наши. Но мы не можем просто так привести вас и запустить. Во-первых, это вызовет вопросы у тех, кто наблюдает со стороны. Во-вторых, у нас есть информация, что среди охраны могут быть «кроты». Так что действовать нужно скрытно.
Он поднял трубку телефона, набрал короткий номер.
— Александр Петрович, зайдите.
Через минуту в он вошел в кабинет. Коротко кивнул нам, и присел на свободный стул.
— Александр Петрович, — обратился к нему Пётр Фёдорович, — введи ребят в курс дела по внедрению.
Тот кивнул, подошёл к столу, развернул схему.
— Значит так. Максимум, что мы можем сделать — это обеспечить отвод глаз на входе. Я в этом специалист, гипнотизёр высокого уровня. Работаю на расстоянии, создам помехи восприятию. Охрана на входе будет видеть не вас, а просто пустой коридор. Эффект продлится минут двадцать, не больше. За это время вы должны проникнуть в крыло и войти в палату.
— А охрана у палаты? — спросил Игорь.
— Для них вы медперсонал, который пришёл делать процедуры. У вас будут халаты поверх одежды и маски. Входите, закрываете дверь. Дальше работа Лены. Сколько тебе нужно времени? — повернулся он ко мне.
Я растерянно пожала плечами.
— Я не знаю. Я никогда не пробовала читать мысли человека в коме. Может, минута, может, полчаса. Я не могу гарантировать.
Я вспомнила тренировки с Анной Борисовной. Она один раз предложила попробовать работать с «объектом» в состоянии глубокого расслабления, почти сна. Мы садились напротив друг друга, она вводила человека в транс, и я должна была проникать в его сознание, выуживать оттуда образы, слова, воспоминания. Иногда получалось, иногда нет. Но сон и кома,это разные вещи. В коме я вообще не знаю, как все происходит. Сможет ли мой дар пробить эту защиту? Я не знала. И это незнание было самым страшным.
Пётр Фёдорович и Александр Петрович переглянулись.
— Двадцать минут максимум, — сказал оперативник. — Потом отвод глаз начнёт рассеиваться, и охрана увидит реальную картину. Ещё через пять поднимется тревога. Вам нужно уложиться.
Я почувствовала, как Игорь под столом сжал мою руку. Поддержка. Тепло. Сила. Его пальцы переплелись с моими, и я ощутила, как от него идёт та самая защита, о которой говорил Пётр Фёдорович. Невидимая, но ощутимая. Как будто тёплое одеяло укутывает меня со всех сторон.
— Мы справимся, — сказал он твёрдо. За нас обоих.
В его голосе была та же уверенность, что и тогда, в его комнате, когда он сказал: «Я буду искать тебя, даже если на это потребуется вся жизнь». Тогда эта уверенность спасла меня, не дала провалиться в отчаяние. Я стояла посреди его комнаты, раздавленная собственным решением уйти, а он смотрел на меня и говорил эти слова. И я поверила. Поверила, что мы действительно сможем всё преодолеть, если будем вместе. Спасёт и сейчас.
Пётр Фёдорович посмотрел на него, и в его глазах мелькнуло что-то похожее на уважение.
— Другого ответа я от вас и не ждал. — Он поднялся, обошёл стол, остановился напротив нас. — Ребята, я понимаю, что это ваше первое задание. Понимаю, что страшно. Но поймите главное: если вы сделаете это, если достанете информацию, вы станете своими. Навсегда. Вас примут, вас будут ценить, вас будут защищать. Это ваш шанс доказать, что мы не зря рисковали, забирая вас из того дерьма.
Он помолчал, потом добавил тише:
— И ещё. Тот агент, что лежит в палате… он не просто враг. Он убийца. На его счету наши люди. Если он умрёт, унося тайну с собой, их смерть будет напрасной. Вы можете сделать так, чтобы они погибли не зря. Понимаете?
Я кивнула. Понимала. И от этого понимания внутри что-то перевернулось. Мы шли не просто на задание. Мы шли возвращать долг тем, кого никогда не знали. Тем, кто отдал жизни за эту страну, за нас, за наше будущее. И если я смогу помочь им, пусть даже после смерти, — значит, всё это не зря.
— Когда выезжаем? — спросил Игорь, поднимаясь.
Александр Петрович посмотрел на часы.
— Через час. Машина будет ждать у входа. Сейчас подготовка. Игорь, раз изучи план этажа, особенное внимание уделяйте всем выходам. Лена, с тобой сейчас поработает Анна Борисовна, она даст последние инструкции по работе с критическими состояниями.
Мы вышли из кабинета. В коридоре я остановилась, прислонилась к стене. Ноги дрожали, в висках стучало, перед глазами всё плыло. Игорь обнял меня, прижал к себе. Я уткнулась лицом в его плечо, вдохнула знакомый запах его одеколона, кожи, чего-то родного и надёжного.
— Страшно? — спросил он тихо.
— Очень, — призналась я. Голос дрожал, и я не могла это контролировать.
— Я рядом, — сказал он. — Всё время рядом. Что бы ни случилось.