Страница 113 из 222
Глава 41
Первичное обучение
Он повернулся к Андрею и Наташе.
— Андрей Сергеевич, наш главный специалист по ментальной разведке. Его дар — дальнодействие. Он может считывать мысли на расстоянии до пятисот метров и передавать информацию напрямую в мозг оператора. Наталья, его жена и наш координатор. У ментальные навыки у нее слабоваты, но зато присутствует способность к систематизации любой информации. Вы с ней уже знакомы.
Андрей поднялся, подошёл ко мне, протянул руку. Я встала, пожала её. Его ладонь была тёплой, сухой, чуть дрожащей.
— Прости меня, Лена, — сказал он тихо, глядя мне в глаза. — За то предупреждение. За то, что не смог спрятать мысли. Я подставил тебя.
— Ты спас меня, — ответила я твёрдо. — Если бы не ты, я бы не знала, что они уже близко. Я бы не успела подготовиться.
Он покачал головой, но в его глазах мелькнуло облегчение.
— Мы ещё поговорим, — сказал он. — У нас будет время.
Я кивнула и села обратно.
Пётр Фёдорович продолжил, повернувшись к пожилой женщине:
— Анна Борисовна Золотарёва, наш научный консультант. Доктор биологических наук, профессор, специалист по высшей нервной деятельности и парапсихологии. Именно она будет заниматься вашим обучением и развитием способностей.
Женщина приподняла бровь, окинула меня взглядом, задержалась на Игоре. Потом чуть заметно кивнула.
— Надеюсь, вы окажетесь способными учениками, — сказала она суховато, но без враждебности. — Материал сложный, а времени мало.
— Мы постараемся, — ответил за нас обоих Игорь.
Наконец, Пётр Фёдорович указал на двух мужчин у стола:
— Александр Петрович и Виктор Семёнович. Наши оперативники. Обеспечивают безопасность, сопровождение, силовую поддержку. С ними вы тоже уже встречались. К тому же Александр Петрович отличный гипнотизер. Его конек, заставить видеть то, чего нет. А Виктор Семёнович просто бывший судебный психиатр, уже давно перешедший на службу к нам.
Мужчины коротко кивнули. Тот, что постарше, Александр Петрович, кажется, даже позволил себе некое подобие улыбки.
— Извините за вчерашнее, — сказал он. — Работа такая.
— Мы понимаем, — ответила я, и, к своему удивлению, действительно понимала. Они просто делали свою работу. Не их вина, что мы оказались по другую сторону.
Пётр Фёдорович хлопнул ладонью по столу, привлекая всеобщее внимание.
— Итак, коллеги, — сказал он. — С формальностями покончено. Теперь к делу. Лена и Игорь, вы пока будете проходить базовый курс. Теория, тренировки, адаптация. Анна Борисовна разработает для вас индивидуальную программу. Андрей и Наташа будут курировать вас в полевых условиях. Оперативники обеспечивать безопасность, но это уже будет позже, в полевых условиях, так сказать. Моя задача общее руководство и связь с «большой землёй», как мы это называем.
Он обвёл всех взглядом.
— Вопросы есть?
Вопросов ни у кого не было. Только напряжение в комнате, казалось, стало чуть меньше, знакомство состоялось, лёд тронулся.
— Тогда, — Пётр Фёдорович поднялся, давая знак, что встреча окончена, — предлагаю продолжить в более неформальной обстановке. Наташа, у нас там чай с бутербродами?
— Конечно, Пётр Фёдорович, — улыбнулась Наташа. — Всё готово.
Она указала на небольшой столик в углу, где действительно стояли чашки, чайник и тарелка с аккуратно нарезанными бутербродами с сыром и колбасой.
— Прошу к столу, — пригласила она. — Знакомство за чаем всегда проходит легче.
Мы поднялись. Игорь взял меня за руку, и мы вместе подошли к столику. Андрей оказался рядом, протянул мне чашку.
— С сахаром? — спросил он.
— Ложку, — ответила я.
— А ты, Игорь? — повернулся он к нему.
— Две, — коротко ответил тот, и в его голосе не было враждебности, только настороженность.
Мы стояли, пили чай, говорили о пустяках, о погоде, о ценах на продукты, о том, что весна в этом году поздняя. Но я чувствовала, что это только начало. Настоящие разговоры, настоящая работа, настоящие опасности, всё это впереди.
Но сейчас, в этой комнате, с чашкой горячего чая в руках, рядом с Игорем, под взглядами новых коллег, я впервые за долгое время почувствовала что-то похожее на покой. Мы были не одни. Мы были частью чего-то большого, странного, пугающего — но, кажется, не враждебного.
— За знакомство, — сказал Пётр Фёдорович, поднимая свою чашку.
— За знакомство, — отозвались мы хором.
И в этот момент я поймала взгляд Игоря. Он смотрел на меня, и в его глазах — тёмно-серых, с серебристыми искорками — я прочитала то, что не нужно было слов: «Мы справимся. Вместе».
Я улыбнулась ему в ответ. И сделала глоток.
* * *
Так началась наша новая жизнь. Три раза в неделю: по понедельникам, средам и пятницам. В эти дни мы после первых уроков в школе садились в метро и ехали на Автозаводскую, в здание с табличкой «Управление жилищно-коммунального хозяйства». Мы быстро окрестили это место между собой просто «Контора». Слово было коротким, ёмким и, как нам казалось, вполне соответствовало духу происходящего.
Первые дни прошли в бесконечных тестах, опросах и обследованиях. Нас рассматривали под микроскопом, как редких насекомых, пытаясь понять, что мы за существа, как работают наши способности и что с ними можно делать.
Понедельник. Кабинет Виктора Семёновича.
Виктор Семёнович оказался тем самым мужчиной, который вёз меня на допрос. Но теперь, в спокойной обстановке, он выглядел совсем иначе. Не казённый исполнитель с пустыми глазами, а живой человек лет пятидесяти, с усталым, но добрым лицом, в очках, которые он то и дело поправлял на носу. В его кабинете как ни странно пахло мятой и старой бумагой, на стенах висели карандашные рисунки, а на столе стояла фотография женщины и двух девочек-подростков,видимо, его семьи.
Он оказался психиатром и психологом в одном лице, и его задачей было понять, что мы за люди, не опасны ли для себя и окружающих, нет ли у нас скрытых «тараканов», которые могут вылезти в самый неподходящий момент.
Со мной он говорил особенно долго. Оказалось, Пётр Фёдорович, когда впервые «заглянул» в мою голову, увидел там не только меня, Лену-подростка, но и кого-то ещё. Кого-то взрослого, опытного, с холодным, расчётливым взглядом, склонностью к точным наукам, особенно к математике и странным именем, Елена Викторовна. Полковник принял это за раздвоение личности, за субличность, которая сформировалась у меня в результате стресса или потрясения.