Страница 111 из 222
Надежда Ивановна сидела за своим столом — крупная женщина лет пятидесяти, с высокой причёской и строгим взглядом, перед которым трепетали все учителя и ученики. Но сегодня её вид был… странным. Она не смотрела на нас с привычным начальственным прищуром, а скорее растерянно переводила взгляд с меня на Игоря и обратно. Перед ней на столе лежал лист бумаги с официальным штампом.
— Садитесь, — сказала она, указав на стулья. Голос у неё был необычно тихий, даже робкий.
Мы сели.
— Я… э-э… получила распоряжение, — начала она, и я впервые видела, чтобы наша грозная директриса так запиналась. — Сверху. Из… из Министерства, собственно.
Она снова посмотрела на нас, как будто пыталась разгадать загадку.
— Вам, разрешается посещать уроки в оставшиеся до выпускных экзаменов дни по свободному графику. То есть вы можете приходить только на первые уроки, а потом… потом у вас какие-то спецкурсы. — Она произнесла это слово с таким выражением, будто сама не верила в его существование. — Мне предписано не задавать вопросов и обеспечить вам полное содействие.
Она помолчала, покусывая кончик авторучки.
— Я, честно говоря, ничего не понимаю. Вы что-то натворили? Или… или вам выпала большая честь проходить какие-то специальные курсы? Может, вы поступили в какие-то особые учебные заведения? Объясните мне, пожалуйста, чтобы я знала, как реагировать на запросы учителей.
Я посмотрела на Игоря. Он слегка пожал плечами.
— Мы и сами не очень понимаем, Надежда Ивановна, — сказала я максимально нейтральным тоном. — Нам сказали, что мы должны участвовать в какой-то программе для одарённых детей. Подробностей не сообщили.
— Для одарённых… — повторила она, и в её голосе прозвучало что-то похожее на облегчение. — Ну, вы у нас действительно одарённые. Особенно ты, Соколова, так за год подтянуть успеваемость… Может, и правда, взяли в какую-то специальную программу. Только почему нас не предупредили заранее? Почему такая секретность?
Мы снова пожали плечами.
— Ладно, — вздохнула она. — Идите. Я скажу учителям, чтобы не ставили прогулы. А вы… вы будьте осторожны там. И не подведите школу.
— Не подведём, — пообещал Игорь, и впервые за всё время я услышала в его голосе нотки иронии.
Мы вышли из кабинета, закрыли за собой дверь и переглянулись. В коридоре, убедившись, что никого нет, мы одновременно прыснули. Нервный смех вырвался наружу, и мы стояли, прижимаясь к стене, и хохотали тихо, чтобы никто не услышал.
— Спецкурсы для одарённых, — выдавил Игорь сквозь смех. — О господи, Лена, мы теперь официально одарённые.
— Ага, — всхлипнула я, вытирая слёзы. — Валютчики-рецидивисты.
— Ладно, пошли, — он взял себя в руки, выдохнул. — У нас геометрия через пять минут. А потом на Автозаводскую.
* * *
Мы отсидели еще один урок, физику. Игорь, несмотря на разбитое лицо, даже отвечал у доски, получил четвёрку. Потом, на перемене, мы незаметно выскользнули из школы. Никто не обратил внимания, все привыкли, что старшеклассники иногда убегают с последних уроков.
До метро дошли быстро. Спустились на эскалаторе, сели в вагон. Ехать нужно было далеко — от Войковской до Автозаводской, почти через пол-Москвы. Я сидела, прижавшись к Игорю, и смотрела, как за окном мелькают станции: Белорусская, Маяковская, Народу в вагоне было немного, была уже середина дня, рабочее время.
На Автозаводской мы вышли. Станция была огромной, с высокими потолками и колоннами из серого мрамора. Пахло сыростью и метрошной пылью. Мы поднялись на эскалаторе, вышли в город и оказались на площади перед заводом имени Лихачёва — ЗИЛом. Огромные корпуса, трубы, дым, грузовики, снующие туда-сюда. Рабочий район, суровый, неуютный.
Пётр Фёдорович дал нам чёткие инструкции: от метро идти пешком в противоположную сторону от завода, во дворы. Там, среди старых пятиэтажек, есть здание с неприметной вывеской. Никаких ориентиров, только адрес: название улицы и дом. Мы пошли, петляя дворами, минуя детские площадки, гаражи, помойки с бродячими кошками. Всё здесь выглядело обыденно, даже убого, обычный московский спальный район.
И вдруг, за очередным поворотом, мы увидели его. Здание, обычная двухэтажная серая коробка, прилепившаяся к торцу девятиэтажки. Никаких вывесок, только скромная табличка у входа. Я подошла ближе, прочитала:
«УПРАВЛЕНИЕ ЖИЛИЩНО-КОММУНАЛЬНОГО ХОЗЯЙСТВА »
— Оригинально, — хмыкнул Игорь. — Управления теперь на каждом углу.
— Рассадник одарённых, — усмехнулась я.
Мы поднялись по ступенькам, открыли дверь. Внутри было точно так же, как и вчера: серый кафель, зелёные стены, запах казённого помещения и бумажной пыли. Вместо гардеробной стойки тут был обычный стол, за которым сидел мужчина в штатском. Средних лет, скучающее лицо, перед ним на столе лежал журнал регистрации и телефон.
Он поднял на нас глаза, окинул быстрым, оценивающим взглядом. Особенно задержался на разбитом лице Игоря, но ничего не сказал.
— Вы к кому? — спросил он. Голос равнодушный, как у консьержа.
— К полковнику Котову, — сказал Игорь.
— Котов? — переспросил мужчина, и в его глазах мелькнуло что-то — то ли удивление, то ли уважение. — А, вы те самые… новенькие?
— Наверное, — ответила я.
— Поднимайтесь на второй этаж, вот по этой лестнице. Комната сорок пять. Вас там уже ждут.
Мы пошли к лестнице. На этот раз вверх, по той самой гранитной лестнице, которая в прошлый раз осталась в стороне. Ступени были широкими, парадными, с латунными поручнями. На втором этаже оказался длинный коридор, уходящий в обе стороны. На стенах таблички с номерами комнат. Мы пошли налево, считая: 37, 39, 41, 43… 45.
Игорь постучал.
— Войдите, — раздался знакомый голос Петра Фёдоровича.
Мы вошли.
Комната оказалась большой, светлой, с высокими окнами, выходящими во двор. Вдоль стен стояли стулья, много стульев, человек на двенадцать. Часть из них была занята. И первое лицо, которое я увидела, заставило меня замереть на пороге.
Андрей.
Тот самый Андрей из метро. Мой «учитель», который научил меня первым шагам в управлении даром, который предупредил меня об опасности, чтобы я успела сбежать. Он сидел на стуле у окна, в простой серой рубашке, без пиджака. Его лицо было бледным, под глазами залегли тени, но он улыбался той самой мягкой, понимающей улыбкой, которую я запомнила ещё при первой встрече.
Увидев меня, он порывисто вздохнул, я даже услышала этот звук, и повернулся к женщине, сидящей рядом с ним.