Страница 53 из 123
Глава 13
Глава 13
Мы вернулись в приёмный зал не сразу, а как это умеют делать только во дворцах: так, чтобы у всех создалось впечатление естественного течения событий, хотя на самом деле каждый поворот уже кем-то предусмотрен.
Глубина вокруг не была ни днём, ни вечером в человеческом понимании. Просто свет в толще воды стал мягче и гуще. Снаружи, далеко-далеко наверху, должно быть, действительно смещалось солнце, но здесь, на дне, жизнь давно не зависела от его прихотей. Город жил своим светом. Минерал-сердечник в центре столицы пульсировал ровно и глубоко, а от него по всему дворцу, по аркам, мостам, башням и стенам расходились толстые световые жилы. Дальше они ветвились, становились тоньше, как ручьи, как капилляры, и бежали по камню, питая весь этот прекрасный, опасный, слишком живой мир.
Я теперь чувствовала их почти постоянно.
Не только глазами. Кожей. Энерго-каналами моей искры. Той новой, непривычно расширившейся частью себя, которая всё ещё не до конца уложилась в голове как факт. В другом месте я бы, возможно, уже начала паниковать. Здесь же просто приходилось делать вид, что капитан Империи каждый день просыпается с новым уровнем восприятия мира и это, разумеется, совершенно не повод нервничать.
Мы с Арианом вернулись к верхней части террасы, где приём продолжался чуть свободнее, чем раньше. Гости уже рассредоточились по уступам, кто-то спорил о боях, кто-то негромко переговаривался, кто-то ел, кто-то наблюдал. В целом, мирэны сплетничали, не забывая при этом сканировать взглядом нашу с Арианом пару. Их супруги и любовники находились рядом, готовые услужить своей паре, и выглядели покорными. Вода в соседних секторах тихо колебалась за прозрачными границами контуров. Свет от кристаллов и энерголиний дробился на лицах и украшениях.
Королева была там же.
Саэлирра стояла в сухой части, но так, словно и суша, и вода, и весь этот двор были просто разными состояниями её власти. Рядом держались несколько жриц — тех самых, в которых я уже научилась различать два типа: обычную, живую, глубоко согласованную силу и ту странную, слишком выровненную, чуть неестественную архитектуру потока, от которой во мне поднималась настороженность.
Когда мы приблизились, королева перевела взгляд с Ариана на меня.
— Должна признать, — сказала она, — даже после всего увиденного мне по-прежнему трудно назвать это обычным. Точнее, — королева цепко взглянула мне в глаза, — в живых уже давно не осталось кого-либо, видевшего это своими глазами. Май-Нур нечасто принимает в отклик тех, кто не рождён в наших водах. И уж тем более не связывает так ясно женщину с поверхности с мужчиной народа мии-рэнл.
— Ваше величество, — мягко произнесла одна из жриц, та самая, чьё присутствие не вызывало у меня внутреннего сопротивления, — возможно, именно в этом и состоит знак. Мир редко повторяется. Но иногда он очень ясно указывает, куда смотреть дальше.
Королева не ответила сразу. Только чуть прищурилась.
— Мир любит указывать. Мы любим понимать, чего он хочет, уже после того, как всё начало рушиться.
Ещё одна жрица — высокая, с тёмно-красными текридами, в которых почти терялись более светлые алые отблески, — приблизилась к королеве чуть ближе. Её лицо оставалось безупречно спокойным, но я почти сразу ощутила знакомый неприятный оттенок в её структуре. Именно такие и тревожили меня больше всего.
— И всё же, моя королева, — сказала она плавно, — знак не всегда означает позволение. Иногда это лишь испытание стойкости традиции. Древние не просто так возвели Завесу и отделили наш народ от сухопутных. Был смысл в границе. И было знание, которое мы до сих пор не имеем права растратить в одном порыве любопытства.
Тон был почтительный. Содержание — нет.
Я почувствовала, как рядом едва заметно напрягся Ариан.
Королева перевела на жрицу тяжёлый взгляд.
— И ты полагаешь, я склонна растратить древнее знание в одном порыве?
— Я полагаю, — всё так же гладко отозвалась та, — что перемены удобнее призывать тем, кому не придётся отвечать за их цену через несколько поколений.
Вот теперь вокруг нас стало ощутимо тише. Даже те, кто делал вид, что не слушает, стали слушать гораздо внимательнее.
Саэлирра молчала. И этой паузы хватило, чтобы я поняла: спор здесь не новый. Просто до сих пор его не приходилось вести при мне.
Потом королева сказала:
— Цена неведения тоже существует. И иногда оказывается выше, чем цена перемен.
Она повернула голову ко мне.
— Если сбой у Завесы действительно был вызван вмешательством, мы обязаны это выяснить. И если вместе с тобой в наш мир попали другие люди с корабля, Дом Тэйл-Наар не будет делать вид, будто это не наша забота.
Это ударило по мне сильнее, чем я ожидала.
— Вы хотите начать поиски? — спросила я слишком быстро для идеально невозмутимой гостьи.
Королева посмотрела прямо.
— Да. Я уже отдала распоряжение проверить противоположную часть островной дуги и ближние выбросы на внешней стороне рифа. Если людей вынесло к берегам, их нужно найти. Не дать погибнуть только потому, что они оказались не по ту сторону воды.
Я выпрямилась ещё сильнее, хотя, казалось, дальше уже было некуда.
— Это был бы очень важный шаг, ваше величество, — сказала я. — Не только как жест милосердия. Но как начало. Наши народы слишком долго знали друг о друге только страх, обрывки мифов и последствия столкновений. Непонимание только ширилось. Но ведь и вы, и мы живём в одном мире. Чтим его силу. Учимся работать с его силой, которой он нас щедро одаривает. Стремимся к порядку, который не разрушает всё вокруг. Возможно, стоит начать с того, чтобы попытаться наладить гармонию не только с течениями, но и между собой.
На этот раз я заметила, как благожелательная жрица едва заметно улыбнулась.
Краснохвостая — нет.
— Гармония, — проговорила она с такой интонацией, будто пробовала слово на вкус и нашла его подозрительно сладким. — Люди любят говорить о гармонии, пока не начинают делить и присваивать то, что им не принадлежит. И начинают думать, что у них есть право менять устоявшийся порядок вещей.
Я не успела ответить.
— Довольно, — сказал Ариан.
Не громко. Не резко. Но именно так, что пространство отозвалось на его голос.
Я повернула голову.
Он стоял чуть впереди меня, спокойный, собранный, с тем выражением лица, которое я уже начинала узнавать: когда мягкость остаётся только в глубине, а снаружи проявляется сталь.