Страница 52 из 123
Потом она жестом подозвала нескольких держателей дома. Не всех. Только тех, чьи функции, как я успела догадаться, имели отношение к памяти, границам, храмам и связи с внешним миром. У глубинного народа мии-рэнл даже титулы звучали иначе, чем на поверхности, — не как должности, а как роли в живой системе.Держатель внешних течений .Хранительница узора памяти .Берегущая лунные мосты . Названия были почти поэтичны, но в них чувствовалась жёсткая функциональность. Люди тоже любят красивые имена для опасных обязанностей.
Меня представили им уже по-другому.
Не просто как гостью. Не только как избранную пару Ариана. А как женщину с поверхности, с которой корона допускает ограничённый разговор о внешнем мире и Завесе.
Это не было согласием. Только пробой.
Но и её оказалось достаточно, чтобы часть присутствующих заметно напряглась.
Особенно одна придворная женщина — с тёмно-красным хвостом и почти чёрными текридами. Лицо у неё оставалось безупречно благожелательным, но глаза — нет. Такие взгляды я знала слишком хорошо. Так смотрят не на врага ещё, а на помеху. На фактор, который пока не объявлен опасным официально, но уже успел нарушить чьи-то расчёты.
Я отметила её сразу и мысленно отложила в отдельную папку под названием: “позже вернуться, если захочу выжить”.
Время тянулось долго — если здесь вообще имело смысл использовать сухопутное слово “вечер”. Под толщей воды и в искусственном свете кристаллов часы ощущались иначе. Меня знакомили с устройством верхних дворцовых кругов, с правилами присутствия во внутреннем доме, с границами допустимого и с тем, какие части дворца открыты для меня, а какие остаются закрытыми. Я слушала, задавала вопросы — ровно столько, сколько позволяла роль, — и параллельно собирала главное: карту власти, узлы напряжения, направления лояльности, зоны молчания.
У мирэнов было сложно читать эмоции по одному только лицу.
Угол наклона тела в воде, движение хвоста, напряжение плавниковых гребней, едва заметное свечение вдоль чешуи, то, как раскрывались или скрывались клыки, — всё это тоже было частью речи. Я понимала пока лишь малую часть, но уже видела главное: у них не существовало по-настоящему нейтрального жеста. Значит, и наблюдать нужно было не в пол-лица, а всем вниманием сразу.
Одна из жриц принесла мне чашу с тёплым напитком.
Он пах морскими травами, солью, чем-то мятным и чем-то ещё, едва уловимо минеральным. Я поблагодарила, пригубила и почти сразу ощутила, как остаточное внутреннее напряжение после арены начинает понемногу уходить. Не дурман. Не снотворное. Скорее очень точно собранный настой, рассчитанный на перегруженные каналы и адаптацию к глубине.
— Это поможет телу принять давление среды, — тихо пояснила жрица.
Я кивнула, но, когда она отошла, всё равно мысленно разобрала вкус по составляющим. Полезная привычка в любом чужом дворце. Особенно если тебя здесь пока скорее изучают, чем действительно принимают.
Позже, когда часть гостей уже рассеялась, а формальная церемониальность сменилась более свободным течением бесед, Ариан наконец оказался рядом достаточно надолго, чтобы я смогла выдохнуть не только телом, но и мыслями.
Мы остановились у высокого бокового балкона, откуда открывался вид на нижние уровни дворца и дальнюю синеву за пределами внешних стен. Там, в глубине, двигались сторожевые существа — огромные, медленные, почти призрачные на фоне светящихся башен и мостов. А ещё виднелся подводный город. Живой, мерцающий. Великолепный в своей непохожести на всё то, что я до этого встречала.
— Ты был прав. Ваш мир совсем не похож на то, что о нём думают на поверхности.
— Это хорошо или плохо? — спросил он.
Я повернула голову к нему.
— Это опасно.
Он не возразил. И этим сказал больше, чем любым спором.
Внизу, далеко под нами, по одному из мостов прошёл отряд стражи. Их хвосты вспыхивали холодными оттенками, а в руках они несли длинные гарпуны или оружие, очень на них похожее, только тоньше и изящнее.
Я помолчала, потом добавила:
— И мне не понравились некоторые жрицы, — я замолчала, отслеживая, как он реагирует на мои слова. Я не могла довериться ему окончательно. Разум всё ещё протестовал, в то время как душа уже готова была ринуться в его объятия.
Ариан нахмурился.
— В каком смысле?
Я подбирала слова осторожно. Не потому, что боялась показаться нелепой. А потому, что ощущение действительно не складывалось в привычные термины.
— Как будто в них есть внутренняя перестройка, — сказала я наконец. — Не болезнь. Не рана. И не обычная практика силы. Что-то… слишком выровненное. Словно поток идёт через схему, которая не была заложена изначально.
Он молчал достаточно долго, чтобы я успела внутренне поморщиться. Отлично, Рейна. Поздравляю. Ты провела блестящую первую встречу с королевой, чуть не полезла освобождать мифического драконёнка, а теперь ещё и описываешь придворных жриц так, будто слышишь перекосы в энергетической архитектуре живых существ. Академия, без сомнения, гордилась бы. Или прислала бы ко мне трёх специалистов и одного мозгоправа на всякий случай.
Но потом Ариан сказал очень спокойно:
— Я постараюсь понять, о ком именно ты говоришь.
И то, что он не отмахнулся, оказалось важнее любых заверений. Я не ощущала от него недоверия. Только настороженность, и направлена она была не на меня.
— Ариан.
Он посмотрел на меня своими невозможными глазами. В них снова замерцали искры. Мне нравилось, как он на меря реагирует.
— Спасибо что прислушиваешься. Для меня это очень важно. Я понимаю, что это твой народ…
— Тшш, — он развернулся ко мне и взял меня за руку. Снова ощутила отклик, что волной отразился глубоко внутри. Я неровно выдохнула. Контур печати союза налился внутренним светом. Ариан погладил печать. — Ты не должна за такое благодарить, Рейна. Это не просто мой долг. Отныне это — моя суть — быть рядом с тобой, быть всегда на твоей стороне. Даже если против тебя весь мир.
Снова мой нервный вдох. Слишком важные слова. Неужели это правда? Наша внутренняя связь не оставила место сомнениям.
Мы касались плечами друг друга. Я положила голову ему на плечо. Мы ведь супруги или как. И ощутила его нежное, но крепкое объятие чуть выше талии.