Страница 114 из 123
Те самые вытянутые линии, хищный изгиб, витиеватые рожки вместо классических зубьев, которые раньше казались мне просто красивой древней работой.
— Подождите, — пробормотала я. — Венец королевы… На нём ведь рога. Почти как… — я уставилась на дракона во все глаза. — Никто что, правда не помнит? Неужели даже символы не сохранили смысл? Драконов ведь когда-то почитали. В самом начале. Ещё тогда, когда ваши предки были дикими стаями человекоподобных рыб.
Я осеклась и покосилась на Ариана.
— Прости. Это я сейчас исторически, а не оскорбительно.
— Я понял, — сухо ответил он.
Но уголок его губ всё же едва заметно дрогнул.
Дракон слушал нас особенно внимательно. Похоже, даже мои резкие формулировки его ничуть не смущали.
— Наш народ, — медленно проговорил он, — действительно был почитаем. Не как правители. Как старшие. Как те, кто ближе к Миру. Мы не властвовали над русалками. Мы… направляли. Иногда защищали. Иногда учили.
Он снова прикрыл глаза, словно прислушивался к чему-то внутри себя.
— Потом всё изменилось. Был разлом. Катаклизм. Утраты. Наши пары стали рождаться всё реже. Без избранной души дракон не мог продолжать род. Мы слабели. Дичали. Теряли память. Теряли форму.
Я насторожилась.
— Форму?
Он открыл глаза и кивнул.
— Когда-то мы все могли принимать двуногий облик. Это было естественно.
Мы с Арианом переглянулись. Я почувствовала, как по спине пробежали мурашки.
Значит, это не случайность. Не подарок только ему одному. Не прихоть Ядра Мира. Это древняя утраченная норма.
Потом я задала другой вопрос — тот, который с самого начала вертелся у меня в голове:
— Почему ты смог обратиться только сейчас? Не раньше. Не сразу после битвы, когда ты напитался энергией Ядра? Почему именно теперь?
Он задумался надолго.
Настолько надолго, что я уже решила, будто ответа не будет. Но потом он всё-таки заговорил:
— Сначала меня вёл голод. После боя. После силы. Всё было слишком острым. Я охотился. Нырнул в глубокую расщелину за городом. Там были крупные твари. Я убил… несколько. Съел.
Это он сообщил так спокойно, что я только моргнула.
Очень, очень содержательное знакомство у нас выходит.
— А потом, — продолжил он, — я всё сильнее чувствовал связь. С тобой. Тянуло. Ваш народ называет это резонансом. У нас было другое слово.
Он нахмурился, явно пытаясь вспомнить.
И когда вспомнил, произнёс его на языке, от которого воздух в комнате будто дрогнул:
—Саэрит .
Слово было глубоким, тёплым и странно красивым.
— Что это значит? — тихо спросила я.
Он посмотрел мне прямо в глаза.
— Узнавание предназначенной души. Связь, которая не выбирается волей. Только сердцем, сутью, миром. Через саэрит дракон находит ту, с кем может быть целым. И только рядом с ней может дать жизнь детям.
Я медленно выдохнула. Ариан рядом со мной тоже замер. Похоже, нам обоим понадобилось несколько мгновений, чтобы переварить услышанное.
— То есть… — начала я осторожно, — без избранной пары драконы не могли продолжать род?
— Да.
— И поэтому начали вымирать?
— Да.
— Бездна, — повторила я уже с куда большим чувством.
Всё это было слишком огромным. Слишком древним. Слишком важным, чтобы в него поверить за один вечер.
И, разумеется, слишком непосредственно касалось лично меня.
В этот момент в дверь постучали, и в покои вошли слуги с едой и напитками. Очень вовремя — ещё немного, и мой мозг бы просто отказался воспринимать новые откровения.
Пока слуги расставляли блюда, Ариан бросил выразительный взгляд на дракона, всё ещё замотанного в покрывало, тяжело вздохнул и молча поднялся.
Направился в свою гардеробную.
Вернулся он через минуту с тёмной туникой — почти чёрной, с глубоким синеватым отливом. Ткань выглядела необычно: словно сотканная из мельчайших мягких чешуек, гибкая, плотная и одновременно текучая.
Ариан уже объяснял мне, что такие ткани не ткут, а выращивают. Из того же материала было моё платье. Я всё также сидела в покрывале. И вдруг вспомнила, что мне тоже не помешает одежда.
Мой первый супруг, подумать только, у меня их несколько, просто протянул тунику дракону.
Тот взял одежду, внимательно повертел в руках, поднял взгляд на Ариана… и тут же встал.
А потом без тени смущения начал развязывать покрывало.
— О нет, — пробормотала я, мгновенно отворачиваясь.
— Да бездна тебя дери, хоть иногда думай! — рыкнул Ариан.
На что дракон совершенно невозмутимо ответил:
— Перед своей избранной душой,саэритой , мне нечего стесняться.
И с таким спокойствием натянул на себя тунику, будто не устроил только что маленькую демонстрацию естественной драконьей философии.
Мне хотелось одновременно смеяться и биться лбом о подушку.
Когда я рискнула обернуться, он уже был одет. Туника сидела на нём почти вызывающе хорошо, подчёркивая широкие плечи, мускулистую грудь и ту самую опасную, хищную красоту, от которой у меня снова начали путаться мысли.
Я поспешно отвела взгляд и указала на стол.
— Садись. Попробуешь еду.
Он послушно сел.
С травяным напитком, ложкой, жареными ломтиками водорослевых лепёшек и кусочками рыбы он обращался с таким вниманием, будто всё это было не ужином, а ритуальными артефактами. Мы с Арианом в какой-то момент даже перестали есть и просто наблюдали, как дракон осторожно пробует новое, вслушивается во вкус и, кажется, искренне удивляется самому факту приготовленной пищи. Ну да, у него же всё просто: поймал глубоководное чудище, проглотил со всем содержимым и сыт. А тут культура, цивилизация…
Почти всё это время мы молчали. Молчание было уже не враждебным. Скорее тяжёлым от мыслей.
Когда первая острота голода отступила, я всё-таки отставила чашку и сказала:
— Слушай, я же не могу вечно обращаться к тебе «эй, рогатый» или «двуногий».
Он повернул ко мне голову.
— Ты можешь обращаться ко мне так, как пожелает твоя душа. Ты моя избранная пара. Твои желания для меня — закон.
Я чуть не поперхнулась напитком. Вот это, простите, действительно уже попахивало таким матриархатом, что даже мне стало неловко.
Ариан тихо хмыкнул в чашку. Я посмотрела на Ариана, мол вот видишь, как нужно правильно играть в матриархат. Он вздёрнул бровь. В глазах уже плясали мои любимые смешинки. Так-то лучше. Потом перевела взгляд на дракона.
— Нет. Так не пойдёт. Имя у тебя должно быть.
Он склонил голову.