Страница 99 из 152
Большую часть года священные храмовые рощи стоят безмолвными и безлюдными, представляя самые тихие уголки в обширном Китайском царстве. Но три раза в год, во время летнего и зимнего солнцеворота и в начале весны, под тенью деревьев, окружающих алтари, собираются все великие китайского мира во всем их великолепии – император, принцы, мандарины и генералы в сопровождении музыкантов, певцов, танцоров, жрецов, телохранителей и гвардии. Необычайно редкая и величественная картина! Император покидает свой дворец еще накануне, при закате солнца, и в торжественной процессии направляется по заново вычищенным, посыпанным желтым песком улицам столицы, ведущим к храму. Из почтения к священной особе императора жители обязаны запереть все окна и двери, и ни одна душа – ни китаец, ни европеец не смеет показаться на пути следования императорского кортежа. Государственная колесница, запряженная слоном, везет императора по словно вымершим улицам; сопровождает его не меньше двух тысяч придворных, мандаринов, евнухов и гвардейцев с бесчисленными знаменами, почетными досками и зонтиками. Достигнув храмовой рощи, император осматривает жертвенных животных, затем вступает в храмину Поста и покаяния, а свита его располагается на траве под деревьями. Ни единый звук не нарушает ночной тишины в продолжение нескольких часов, пока император стоит в темной храмине один, на коленях, погруженный в молитву. По окончании ее императора ведут в государственный шатер, где происходит церемония омовения рук его величества и облачения его в голубые шелковые одежды верховного жреца. Затем открывается шествие к алтарю: впереди знаменосцы, за ними 235 музыкантов в голубых шелковых таларах и такое же число танцоров, которые во время шествия исполняют под звуки марша медленный торжественный танец. За ними следует император в сопровождении принцев и сотен сановников и придворных.
Тем временем на главном алтаре уже сделаны все приготовления. За второй стеной внутри рощи возвышается на мраморной террасе мощный круглый храм Неба, в три постепенно суживающихся кверху яруса и с небесно-голубой фарфоровой крышей, тоже в несколько ярусов. Внутренность храма отличается величественной простотой. Позолоченные деревянные колонны подпирают крышу, а в северной части храма, напротив входа, расставлены на красных лакированных, богато украшенных резьбой столиках таблички с именами Шан-дэ, т. е. «верховного владыки неба, земли и всех вещей», и восьми умерших императоров царствующей династии. Из этого храма таблички, окутанные голубой шелковой материей, переносятся на священный алтарь Неба, где происходит торжественное жертвоприношение.
Алтарь этот, одна из величайших святынь Китайского царства, находится вблизи храма на лужайке, окруженной мощными старыми кипарисами, и представляет род круглой, уступчатой, суживающейся кверху пирамиды из ослепительно-белого мрамора. На каждый из четырех уступов ведет лестница в девять ступеней. И лестницы, и уступы обнесены мраморными балюстрадами со скульптурными украшениями, в мотивах которых преобладают драконы и фениксы. Посреди верхнего плато алтаря возвышается мраморная глыба для императора и над ней балдахин, осеняющий все плато. При мерцании бесчисленных факелов жрецы, в длинных голубых шелковых одеяниях, вносят таблички Шан-дэ и императоров на самое верхнее плато и расставляют на нем; на следующем уступе устанавливают по одну сторону таблички солнца, Большой Медведицы, пяти планет, двадцати восьми созвездий и, наконец, табличку остальных звезд, а по другую сторону, как раз напротив упомянутых табличек, таблички месяца, ветра, дождя, облаков и грома. Таким образом, верховный владыка неба оказывается, по китайским понятием, окруженным всеми небесными телами.
Перед каждой табличкой расставляют на длинных столах курильницы с благовонными куреньями, восковыми свечками и курительными свечками. Роща освещается огнями факелов, а уступчатая пирамида вся мерцает тысячами огоньков свечек, при свете которых жрецы громоздят перед табличками целые горы жертвоприношений. Владыке Неба жертвуется двенадцать кусков тяжелой, голубой шелковой ткани, императорам по три куска белого шелка; всем же планетам, звездам и стихиям вместе семнадцать кусков красной, желтой, голубой, черной и белой шелковой ткани. И все это приносится в жертву даже не идолам, а простым деревянным дощечкам в фут длиной и два вершка шириной, на которых лишь начертаны имена Владыки Неба, императоров и небесных тел и стихий. Когда звуки марша возвестят о выступлении императорской процессии, жрецы ставят жертвенные трапезы: для Шан-дэ – заколотого тельца, для небесных тел и стихий – быка, барана и свинью.
Кроме того, перед каждой табличкой ставится по три чашечки рисовой водки, и затем в восемь рядов расставляют двадцать восемь блюд с разными кушаньями и фруктами. В одних блюдах суп с кусками говядины или свинины, в других солонина с вермишелью, в третьих жареная зайчатина или оленина, копченая или соленая рыба, молодые побеги бамбука, петрушка, вареный рис, просо, цветочные луковицы разных сортов и даже пряности и приправы вроде соли, перца и т. п.
При звуках музыки и пении хора императорская процессия вступает в кипарисовую рощу; скоро лужайка заполняется людьми. Принцы и сановники восходят и занимают места на двух нижних уступах, а император один подымается на самое верхнее плато и трижды преклоняет колена перед табличкой Шан-дэ, делая каждый раз по три земных поклона. То же самое проделывают на своих местах и все остальные присутствующие.