Страница 88 из 152
И в Пекине, как в других китайских городах, замечательнейшим сооружением является огромная городская стена, которой мы дивились еще при въезде. Да, по части величины и мощности городских стен китайцев никто еще не превзошел! Стены Пекина охватывают у подошвы отрогов монгольских гор пространство приблизительно в шестьдесят пять квадратных километров, т. е. почти равняющееся площади Берлина, но так как население его почти втрое меньше берлинского, то понятно, что в Пекине столько огромных пустырей, которые скорее наводят вас на мысль о пустынях Монголии, нежели о столице Китайского царства. Лишь середина этого огромного прямоугольника занята настоящими городскими кварталами, улицами и домами.
Самое замечательное в этих улицах – их правильное расположение. Я знаю немного городов и в Старом и в Новом Свете, которые были бы так распланированы, словно по циркулю, как Пекин. Наши старинные города представляют, напротив, настоящую путаницу извилистых, узких переулков, словно строители этих городов с намерением избегали проводить улицы по прямым линиям. Даже новейшие американские города, создаваемые в прериях по плану шахматных досок, не отличаются такой соразмерностью отдельных частей, как Пекин, этот древнейший город. Маньчжурский город представляет почти правильный четырехугольник, к которому с юга примыкает второй, столь же правильный четырехугольник – китайский город, и оба пересечены правильно перекрещивающимися, словно клетки на шахматной доске, улицами; только в маньчжурском городе они шире, чем в китайском; это настоящие проспекты, шириною до 30 метров.
Улица в Пекине
Замечательно также, что маньчжурский город отделен от китайского как бы крепостной стеной. В старину китайцы оградили весь Пекин огромной стеной от татар-маньчжур, а теперь в самой столице Китая маньчжуры отгородились стеной от китайцев!
Правильная уличная сеть маньчжурского города, бесспорно, красивейшего из двух, обрывается, однако, самым странным образом. Наверно, все видели коробочки японского изделия, открыв которые найдешь внутри вторую поменьше, в этой второй третью и т. д. Подобным же образом внутри маньчжурского города находится второй, обнесенный стенами, идущими параллельно стенам первого, – это так называемый Императорский город, внутри же его находится еще третий, тоже окруженный стенами, Пурпурный город – недоступная ни для европейцев, ни для китайцев резиденция императора и его двора. Все эти три окруженных стенами города вложены один в другой, словно коробочки, а к самому большому и крайнему из них примыкает сообщающийся с ним посредством ворот в стене китайский город.
Жилища принцев, мандаринов и генералов, а также ямэни различных ведомств представляют каждое в отдельности подобные же коробочки, вложенные одна в другую. Мы, европейцы, обращаем наши жилища к улице фасадом, которому придаем возможно красивый, нарядный и внушительный вид, строя самые дома в несколько этажей, с башенками, вышками и балконами; в Пекине же, как и вообще во всем Китае, видим как раз обратное. В маньчжурском городе по обеим сторонам широких, пыльных, сжигаемых солнцем проспектов тянутся низенькие серые стены, прерываемые лишь время от времени выступами ворот с черепичными крышами, под которыми вызолоченными иероглифами отмечено наименование какого-нибудь присутственного места. От самых зданий видны самое большее причудливо изогнутые, крытые голубой или зеленой глазурованной черепицей крыши, торчащие из-за стен. В китайском городе иначе. Там улицы живописнее, оживленнее, так как все движение сосредоточивается на небольшом узком пространстве: нижние этажи домов заняты лавками различных сортов, перед которыми стоят еще ряды лотков, выдвигающихся чуть не до середины улицы, и между этими-то двумя рядами и снуют тысячные толпы длиннокосых. Лишь в этой части Пекина европеец и видит подобные же движение и жизнь, как в других главных городах Китая, в Кантоне, Ханькоу, Тяньцзине и проч.
Улица посольств в Пекине